Глава 87. А ты бы что выбрал?
Кэбон.
Весёлый дом «Фэнхуан».
Торговец тканями Чан Мунхо наливал вино в чарку Чху Ёпчжина.
— Пей, братишка. Пей до дна. Жизнь — какой в ней смысл?
Чан Мунхо был слегка навеселе, и вино полилось через край.
Глядя на это, он наконец не выдержал и выругался: «Э-э, чёрт!»
Пять лет он жил с Им Чжирён под одной крышей.
За такой срок даже между чужими людьми возникает привязанность.
А Им Чжирён к тому же была не из тех невзрачных женщин, каких полно на каждом углу. Родив двоих детей, она по-прежнему была красивее и ярче его собственной жены.
Он не раз давил на жену и намекал, что хочет, чтобы Им Чжирён осталась с ними навсегда.
Поначалу та наотрез отказывалась, но недавно стала при встрече улыбаться. Дети подросли — видно, стало одиноко.
Но вот.
Но вот ведь как.
В тот самый момент, когда ещё чуть-чуть нажать — и можно было бы разделить ложе, — вернулся муж.
Как будто из рук выскользнул спелый, сочный плод.
Обидно, больно, тоскливо — такого он не испытывал за всю свою жизнь. Казалось, кровь в жилах высыхает.
Чху Ёпчжин с острым взглядом хихикнул и поднял чарку:
— Старший брат, что-то случилось?
— Ничего не случилось. Обязательно нужен повод, чтобы выпить? Тьфу.
Но вопреки словам из груди Чан Мунхо вырвался тяжёлый вздох.
Чху Ёпчжин вкрадчиво спросил:
— Кто вам так душу разбередил? Расскажите младшему брату.
— Ха-а!
Чан Мунхо уставился на него налитыми кровью глазами.
Чху Ёпчжин был телохранителем торгового дома Сыхэ. Человек безжалостный. Даже прожжённые ронины Кэбона избегали встречаться с ним взглядом.
Через хозяина дома Сыхэ они познакомились, и с тех пор Чан Мунхо время от времени приглашал его выпить и развлечься. Каждая попойка обходилась в немалые деньги, но на Чху Ёпчжина ему было не жалко.
Почему?
Покупатели перестали скандалить в лавке, застарелые долги были выбиты с лёгкостью. И всё это — лишь потому, что он водил дружбу с Чху Ёпчжином.
А вдруг Чху Ёпчжин найдёт выход?
Одна эта мысль заставила сердце сладко заныть.
— Дело вот в чём...
***
На следующее утро Чху Ёпчжин первым делом отправился к хозяину торгового дома Сыхэ — Сан Чжэёну.
— Что случилось?
— Помните Чан Мунхо, торговца тканями? Вчера он обратился ко мне с любопытной просьбой.
— Говори.
— Он присматривал за одной женщиной. Её муж двенадцать лет назад убил людей и сбежал. Недавно Чан Мунхо собрался взять её наложницей — и тут вернулся этот муж, бросивший жену и детей.
— Хе-хе-хе.
Сан Чжэён, подёргивая плечами от смеха, спросил:
— Значит, просит убрать мужа?
— Да.
Уголки губ Чху Ёпчжина чуть приподнялись.
Чан Мунхо просил лишь «помочь ему жить с этой женщиной» — но суть была та же.
— Давно думал, как прибрать к рукам его лавку, — и вот он сам несёт её на блюдечке?
— Есть одна мелочь.
— Что?
— Этот вернувшийся муж — один из двоих, кого вы недавно наняли.
— Те ронины, что охраняют Ёнхиру?
— Да. Это Пхун Ёнчхо.
— Хм! Пхун Ёнчхо... А ты бы что выбрал — Пхун Ёнчхо или лавку тканей?
— Разумеется, лавку. Ронинов для весёлого дома — пруд пруди, а лавка — одна.
— Есть план?
— Хе-хе. Такие дела — моя специальность. Убью Пхун Ёнчхо и выставлю Чан Мунхо заказчиком. Лавка станет вашей.
— Хм, страшные вещи говоришь. Я ничего не знаю. Делай как хочешь.
Сан Чжэён изящно отстранился.
Чху Ёпчжин кивнул, как ни в чём не бывало.
— Я всё устрою. Вы только выделите пятьсот лянов серебром.
Сан Чжэён поставил на стол шкатулку с серебром и добавил:
— На всякий случай: я к этому делу непричастен. Если кто-нибудь спросит об этих деньгах — скажу, что их украли. Понятно?
— Да.
Чху Ёпчжин ухмыльнулся и сгрёб шкатулку.
Торгаш — каким бы лихим ни прикидывался — в решающий момент всегда подстраховывается. Зато благодаря таким, как он, люди клинка вроде Чху Ёпчжина живут сытно. За что и спасибо.
***
Кэбон.
Харчевня «Чхонхян».
Чху Ёпчжин со шкатулкой в руках вошёл в харчевню.
Было ещё рано для обеда, и в зале не оказалось ни одного посетителя.
Он прошёл в самую дальнюю комнату, удобно устроился и стал ждать.
Вскоре появился юркий, похожий на крысёнка половой с кувшином воды и залебезил:
— Хе-хе, господин Чху, блюда в этой комнате — пальчики оближешь, двое едят — третий от зависти помрёт. Вы ведь знаете?
— Болван. Мы с тобой не первый день дела ведём — к чему эти предисловия? Живо позови Третьего Господина.
— Вы точно сказали — Третьего Господина?
— Да. Уши заложило?
— Д-да, конечно.
Половой, кланяясь, ретировался.
Через некоторое время в комнату вошёл мужчина лет тридцати.
Он окинул Чху Ёпчжина мутным взглядом и сел напротив.
— Чху Ёпчжин-убийца. Ты знаешь правила: в «мёртвой» комнате «Чхонхян» еду не подают.
— Третий Господин, меня тоже не интересует человечина.
В глазах Третьего Господина — Сим Ёнчхуна — блеснул холодный огонь.
— Следи за языком.
Харчевня «Чхонхян» была чёрным заведением, тайно подававшим человеческое мясо узкому кругу особых клиентов. Но этим они не ограничивались — принимали и заказы на убийства.
Из четырёх комнат, названных в честь «четырёх благородных» — Сливы, Орхидеи, Хризантемы и Бамбука — именно в «бамбуковой» комнате велись такие дела. И ответственным за неё был Третий Господин Сим Ёнчхун.
Почувствовав исходящую от него убийственную ауру, Чху Ёпчжин вздрогнул.
Прозвище Сим Ёнчхуна было Призрачный Клинок.
Он забирал жизни бесшумно, как привидение — за что и получил это имя.
— Хе-хе. Не горячись. Кого нужно убрать? Кого «приготовить»?
Если заказчик не требовал иного, наёмные убийцы «бамбуковой» комнаты сдавали тела на кухню «Чхонхян». Ни следов, ни улик — два дела одним ударом.
— Пхун Ёнчхо, охранник из Ёнхиру. Он всегда с напарником по имени Тхак Комён — имей в виду.
— Хм! Ёнхиру — это ведь заведение вашего Сыхэ. Так вы хотите убить собственного работника?
— «Бамбуковой» комнате какая разница? Убей — получи деньги.
— Ладно. Откуда они?
— Оба учились у ученика из поместья Варён.
— Того самого лоянского Варён?
— Да.
Сим Ёнчхун на мгновение задумался, прикрыв глаза.
— Семьсот лянов серебром.
— Третий Господин, я что, похож на дурака? Прикончить пару жалких ронинов — и семьсот лянов?
— Не пару, а двоих. Они всегда вместе — как убить одного и не тронуть второго?
— Цыц, шестьсот — и по рукам.
Чху Ёпчжин признал, что в словах Третьего Господина есть резон, и уступил.
Но Сим Ёнчхун не сдвинулся:
— Семьсот. Жалко денег — убей сам. Тело мы уберём бесплатно.
Чху Ёпчжин прожёг его взглядом — и вздохнул.
Досадно, но с самого начала ему предстояло платить столько, сколько скажут.
— Ладно.
— Четыреста задатком, триста — по завершении.
Чху Ёпчжин достал из шкатулки четыреста лянов, пододвинул их к Третьему Господину и спросил:
— Когда начнёте?
— Они не проживут и семи дней.
— Понял. Остаток — по выполнении.
— Убийца Чху. Если ты хоть что-то утаил или наврал — несдобровать ни тебе, ни торговому дому Сыхэ.
— Ха, ну что вы. Ничего подобного.
— ...
Сим Ёнчхун пристально посмотрел на Чху Ёпчжина — и молча вышел.
Оставшись один, Чху Ёпчжин пробормотал:
— Чёрт бы побрал. Два никчёмных ронина — а столько денег спустил...
***
Провинция Хэнань.
Уезд Ичхон.
По тракту, ведущему в Лоян, шагали двое.
Ён Джокха и самозваный Старец Девяти Небесных Путей Симтхон — они покинули святыню даосов, гору Удан.
— Господин, так как, вы говорите, называется тот меч?
— Небесно-Сокрытый Меч.
— А, точно. Никак не запомню — больно уж непривычно. Вы говорили, что этот Меч Бессмертного Мечника Люй Дунбиня есть и в Школе Удан, и в Школе Хуашань, и в Школе Цюаньчжэнь?
— Угу.
Ён Джокха ответил с отсутствующим видом.
С самой горы Удан Симтхон непрерывно задавал одни и те же вопросы.
Почему даосские школы не практикуют меч Бессмертного Мечника?
Одинаков ли он во всех трёх школах?
А вдруг немного различается?
Если форма отличается, но формула та же — это всё ещё Небесно-Сокрытый Меч? И так далее...
Как и ожидалось, Симтхон продолжил в том же духе:
— Почему же они учат только Мечу Тайцзи, Мечу Цветущей Сливы и Мечу Беспредельности, если у них есть такое прекрасное искусство?
— Сколько раз повторять? Не могут его освоить. Человеческое тело на это не способно.
— Но вы-то освоили, услышав формулу один раз!
— То, что понял я, и то, что знают они, — может, разные вещи. Я ведь слышал только формулу. Сколько повторять — я недоучка. Не сравнивай меня с ними.
Доведённый до ручки, Ён Джокха перешёл к самоуничижению, и Симтхон поспешил сменить тему:
— Э-эх, осень уже на исходе. Приедем в Лоян — похолодает, пожалуй.
— Тебе-то, старик, будет ещё холоднее. Мяса на костях нет.
— Хе-хе, к счастью, моё тело не знает ни жары, ни холода.
— Всё равно зимой одевайся потеплее. В этом и есть прелесть зимы.
— А, ладно.
Они болтали ни о чём, когда сзади на полной скорости нагнала повозка.
Увидев пешеходов впереди, возница и не подумал сбавить ход.
Ён Джокха и Симтхон едва успели отскочить на обочину.
Др-р-р-р-р!
Повозка пронеслась мимо, обдав их облаком пыли.
— Тьфу! Нет, ну что за люди?! Господин, вы целы?
— Апчхи! Ну и хамьё. Чтоб вас громом разнесло!
Ён Джокха разразился проклятиями.
Лишь когда пыль улеглась, они поплелись дальше.
После промчавшейся мимо повозки оба выглядели уныло и лишились всякого энтузиазма.
Так они прошли с полчаса.
Заметив придорожную харчевню, Ён Джокха и Симтхон одновременно переглянулись.
— Господин, может, перекусим?
— Чмок... Давай. Ноги не несут.
Чем ближе они подходили к харчевне, тем сильнее кривились их лица.
Рядом с ней, в укромном месте, стояла та самая повозка, что пронеслась мимо, как бешеная.
Симтхон заскрежетал зубами.
В былые времена он ворвался бы внутрь, зарубил возницу с хозяином — и глазом бы не моргнул.
Ён Джокха тоже злобно уставился на повозку.
— Старик.
— Да?
— В следующий раз — будем ездить на повозке.
— ...Ладно.
Симтхон было ответил с кислым лицом — и вдруг прыснул со смеху.
Он никак не ожидал, что в такой ситуации Ён Джокха скажет: «Давай тоже ездить на повозке».