Глава 142 Золотое болото
Глава 142 - Золотое болото
Эллен торжествовала, Аталанте слабо улыбалась. Я молчал между ними.
Когда трапеза возобновилась, писарь Белдин склонился ко мне.
— Да? Что ещё?
— …«Что ещё». Я ещё к главному так и не перешёл.
— Тогда говори.
Я кивнул и потянулся за кружкой — но снизу стремительно вынырнула белая рука и перехватила её.
— Эй.
— Хочу пить.
Рука принадлежала Эллен. Та немедленно осушила кружку.
— Там же алкоголь…
— …Знаю, между прочим.
Эллен промокнула рот рукавом и как ни в чём не бывало вернулась к супу.
Странно. Эта девица в рот не берёт спиртного, пусть даже слабого — а тут вдруг.
Я задумчиво смотрел на Эллен — и нетерпеливый Белдин зашептал:
— Сэр Фойникс.
— А, извини. Что говоришь?
— Не лучше ли поговорить наедине?
— Не лучше.
Я отпил козьего молока — не холодное, но свежее, с лёгкой кислинкой.
— Говори прямо здесь.
— Это очень важное дело.
— Именно поэтому — говори здесь. В комнате или на улице опаснее.
Молодой писарь оглянулся по сторонам.
Наш стол стоял в самой глубине трактира. За ближайшим — Стидмен и другие наёмники. Остальные посетители были заняты собственными разговорами.
Оглядев зал, Белдин остановился на одном месте.
— Атилия тоже ваша спутница?
Аталанта встретила его взгляд и, отламывая хлеб, чуть улыбнулась.
— Да, а что? Видишь нудэйнку — аппетит пропадает?
— Нет, не то… — Белдин осторожно подбирал слова. — Беспокоит кое-что. То, что я расскажу — дело сугубо тайное. Если через информационную сеть нудэйнов утечёт…
— Если ты думаешь о том, о чём я думаю, — мы тоже не болтаем на каждом углу.
На слова Аталанте Белдин покосился на меня. Увидел, что я молча скрестил руки, и тихо вздохнул.
— …Хорошо, раз такова ваша воля, сэр.
Белдин ещё раз оглянулся и понизил голос:
— Надо защитить Лонгвилль.
Опять то же самое.
— Понял уже. Партизанской войной, шаг за шагом…
— Сэр, нет.
Молодой писарь твёрдо перебил меня.
— Я говорю не об ануфадах. Те тоже опасны — но прямо сейчас срочнее другая угроза.
— Другая?
— Рэндал, Норман, Соргил, Риган… Стая волков, которая зарится на поместье. Наёмники.
Знакомые имена.
— …Наёмники из списков Праздника охоты. Они зарятся на поместье?
— Они запугивают баронессу. Требуют пожалование.
— Пожалование? Приз Праздника охоты?
— Верно. Особенно Рэндал — кричит, что его двоюродный брат стал наследником лорда, и что сам якобы выиграл Праздник охоты.
Рэндал. У того под командой ветераны, которые и рядом не стояли с ватагой Амиаса. Кажется, двоюродный брат учится в столичном университете.
— Пока место лорда пустует, кричит, что должен управлять Лонгвиллем вместо двоюродного брата.
Аталанта скривилась.
— Что за чушь? Праздник охоты ещё не закончен — с чего вдруг раздавать призы?
— По словам Рэндала, коль устроитель умер — значит, и Праздник охоты закончен.
— Устроитель — это лорд?
— Да. Пал в бою — значит, скорее всего, погиб.
Лицо Белдина потемнело.
— Я имею в виду… гм… это утверждение Рэндала.
— Lu mawzirabun.
Аталанте что-то пробормотала по-нудэйнски. Похоже, что-то нелестное.
— И что ответила баронесса?
— Конечно, отказала. Не может же она отдать власть над поместьем каким-то бродячим наёмникам.
— Хорошо.
Аталанте слегка выдохнула с облегчением и откинула волосы.
…Хорошо ли?
Баронесса отказывается отдать власть даже соплеменникам-наёмникам — а если за дело возьмётся иноплеменница Аталанте? Я почесал бровь.
— Успокаиваться рано. Неизвестно, когда наёмники решатся захватить господский дом.
— Не может быть. Они же не настолько безумны.
— В обычных обстоятельствах — невозможно. Это верёвка на собственную шею.
Белдин прибавил мрачно:
— Но сейчас вокруг рыщут ануфады — принять меры почти невозможно. К тому же замешано наследство, и у Рэндала есть хоть какое-то основание…
Дела запутанные.
Похоже, всё намоталось из-за того, что натворил барон Мэллори ещё при жизни.
— Баронесса просит сэра Фойникса приехать в Лонгвилль. Если вы приедете, бесстыжие наёмники не посмеют своевольничать.
…Хм, что делать.
Моя прямая цель — не спасать Лонгвилль, а перейти через гору Градуил. То есть, кому достанется Лонгвилль — не моё дело.
— Баронесса щедро вознаградит. И разве служить благородной даме — это не истинная радость для рыцаря?
«Истинная радость» — как бы не так. Для меня, рыцаря лишь по названию, такие слова ни капли не действуют.
Но при этом Даионея не выходила у меня из головы. Точнее — её глаза.
Этот жалобный взгляд…
Испуганная собачонка, которая так хочет сделать шаг, но не может заставить себя двинуться с места.
Женщина, задрожавшая и осевшая от нескольких маленьких проявлений доброты и одного поцелуя на руке…
Пока я об этом думал, Аталанте с серьёзным лицом спросила:
— Что будешь делать?
— …Хм, думаю.
— Я поеду.
Сказав это, Аталанте залпом выпила пиво и слегка подняла руку. Словно того и ждал, появился нудэйнский воин со слугой.
— Надо защитить своё право.
Ехать в Лонгвилль? Прямо сейчас?
— Нет. Сначала заберу снаряжение, потом возьму с собой несколько воинов.
Аталанта торопилась.
Оно и понятно — столько выстраданного грозит пойти прахом. Но…
— Заберёшь снаряжение? У кого?
— …
Аталанта помолчала, потом улыбнулась кисло.
— Ничего. В любом случае, чтобы добраться до равнины, нужно время. Лучше двигаться сейчас.
Она взмахнула рукой, и нудэйнский слуга водрузил на стол ящик размером с коробку для обуви.
— Пятьдесят золотых и двести серебряных.
Я открыл крышку: внутри горой лежали слитки золота и серебра с мой большой ноготь. Огромная сумма — Амиас и его ватага так и разинули рты. Я закрыл крышку и кивнул.
— Получил. Езжай скорей.
— …Считать не будешь?
— Пока ты считаешь — мне что, ждать?
Аталанта глядела на меня янтарными глазами — потом тихо усмехнулась.
— Ну, тогда пошла.
— В дороге осторожнее.
— А ты что будешь делать?
Я кивнул на своих людей.
— Сейчас буду с ними говорить.
— Хм.
Аталанте чуть хмыкнула и поднялась, весело улыбнувшись.
— Надеюсь, встретимся в Лонгвилле.
— Почему?
— Потому что таверна «Золотой меч» лучше, чем здесь.
Высокая красавица наклонилась ко мне. Из-за просторной одежды открылся головокружительный вид — её дыхание коснулось уха…
Чтобы расслышать шёпот, мне пришлось собрать всю волю в кулак.
— Там и стены толще, и кровать мягче.
— …А.
Пока я не находил слов, Аталанте уже вышла из трактира.
Поглаживая Эллен по икре, я нарушил молчание.
— Всё ещё болит?
— Не знаю. Кажется, постепенно проходит.
Вялый голос, тело полулежит на кровати — сама надменность. Пара глотков пива — и шея порозовела. А ещё важничает, пьянь несчастная…
Я подавил усмешку и принял невозмутимый вид.
— Кстати, у тебя вообще могут болеть ноги от ходьбы?
— …Давно не ходила. Да ещё и по лестнице поднялась. Мог бы взять комнату не на третьем этаже.
Взял бы второй этаж — скандалила бы из-за плохой комнаты.
Я проглотил недовольство и промолчал.
— Спать не хочешь? Говорила же — поешь и ляжешь.
— Ещё не хочу.
Вопреки словам Эллен, веки у неё слипались. Огромные глаза полузакрылись — получилось надменное выражение.
В этот момент.
Кяк!
На хрюк я обернулся: поросёнок Мунчи пытался карабкаться на кровать.
— Вот это да. Мунчи, уже всё съел?
Глиняная плошка, в которой были бобы, овёс и варёные яйца, стояла совершенно пустая. Я оторвался от массажа и подхватил Мунчи.
Тут же Эллен широко распахнула глаза.
— Что делаешь?
— Подожди немного.
Я усадил раздобревшего Мунчи к себе на колени.
— Ну и зачем ты так быстро ел? Объешься — что тогда?
Кяяк.
Я разминал Мунчи лапки и поглаживал спинку. Тот довольно забулькал.
После массажа Мунчи тихонько рыгнул, и Эллен невозмутимо протянула:
— …Нет слов. Посмотришь — решат, что твой родной ребёнок.
— Так и есть — мой ребёнок. Чей же ещё? Да, мой родной Мунчи-
Я игриво потрепал его по голове — Мунчи зарылся рылом между моих коленей.
— Ты чего прячешься? Сестрица смотрит страшно?
Кяяк.
— Ну-ну, всё хорошо-
Я поднял Мунчи и потёрся с ним носами. Эллен ужаснулась.
— Что ты делаешь, какая гадость!
— Да ничего грязного. Я же его часто купаю…
— Дело не в чистоте — он же свинья!
Эллен поморщилась с видом «меня сейчас вырвет».
— И «сестрица» — это ещё что?
— А? Ааа. Занабас сказал — она самка.
— …Ты же говорил, самец.
— Да я в свиньях-то не разбираюсь. По рылу думал — самец. А Занабас с одного взгляда угадал. Вот здесь, смотри-
Кяяяк!
Эллен, наблюдавшая за нами, невольно засмеялась.
— Ха, надо же, чего только не бывает.
— А? Что говоришь?
— …Ничего. Убери её. Хочу поговорить.
Мунчи — с половинкой яблока во рту — спрыгнула с кровати, и Эллен заговорила.
— Как поступишь?
— С чем?
— С Лонгвиллем.
Я почесал бровь.
После отъезда Аталанте мы с отрядом коротко обсудили поручение баронессы.
Утеквай с Амиасом — нейтральны. Наёмники бесчинствуют — это противно. Но в политику с наследованием лучше не вмешиваться.
Буни с Дженесой — против. Денег заработали достаточно — зачем рисковать?
Мира со Стидменом — за. Уши у них навострились от слов «щедро вознаградит».
— …По правде сказать, хочу помочь. И ради Атилии в том числе.
Эллен слегка нахмурилась — я поспешил добавить:
— Атилия в разломе прикрывала мою жизнь. Выплатила серебром 450 монет за головы троллей. Если её клан не получит земли для поселения — всё, что Атилия принесла в жертву: усилия, деньги — всё пойдёт прахом.
— При чём здесь ты? Мы с Атилией торговали. Её жертва в разломе — скидка на головы троллей.
— …Всё равно, человек погиб — а это просто деньгами…
— 450 серебряных — на них можно купить маленькую деревню целиком. Мы уже всё, что могли, сделали. Земля для клана — не наша ответственность.
…Каждое слово верно — возразить нечем.
Я молчал, и Эллен вдруг продолжила:
— Поручение баронессы — хочу, чтобы мы взяли.
— …А? Тогда всё, что ты сейчас говорила…
— Уточню: брать это поручение надо не ради Атилии.
— Тогда зачем?
— Это…
Эллен помяла руки, немного помолчала. Потом прикусила нижнюю губу.
— У мастера Кэсрайта есть вещь — «Свиток Анализа».
— …Свиток Анализа?
— Редкость, которую используют в алхимии — для анализа материалов или алхимических изделий.
— И что?
— Он мне нужен.
Я смотрел непонимающе — Эллен вздохнула.
— Моё отравление маной — сказали, лечиться долго, да?
— Да.
— Это «долго» — если три-четыре месяца?
— Три-четыре месяца?
Не три-четыре недели — три-четыре месяца?
Я кивнул, не находя слов.
— …Да, длинновато.
— Вот поэтому и нужен Свиток Анализа.
— При чём здесь отравление маной и этот свиток?
Эллен достала из-под головы три флакона.
— Помнишь эти?
— Из комнаты артефактов в подземелье. Там ещё каменный маг был.
— Точно. Тогда из пяти флаконов два оказались зельями восстановления маны — использовали в разломе. Осталось три.
Один флакон — ярко-голубого цвета, два — мутно-коричневого. Эллен подняла два последних.
— Пока исследовала в Саут-Харборе, выяснила: у этих зелий есть свойство — рассеивать магическую силу.
— Рассеивать магическую силу… это редкость?
— Само собой. Рассеивает не просто ману, не просто ауру или духовную силу, не только священную силу или кровяную. Всю магическую силу целиком.
Я всё ещё морщил лоб — и Эллен серьёзно пояснила:
— Нейтрализует любое явление, которое было вызвано магической силой.
— А.
«Зелье снятия».
В игре это был сломанный предмет, снимающий все статусные эффекты…
Подождите. Тогда…
Меня пронзила мысль.
— Если бы мы выплеснули это зелье на каменную статую в комнате артефактов?
Эллен медленно кивнула.
— Если моя догадка верна — заклинание окаменения было бы снято.
— …
Чёрт.
Осознание, что мы чуть не столкнулись лицом к лицу с древним магом, жившим восемь веков назад, — мурашки по коже побежали сами собой.
Эллен сказала тихим голосом:
— Разумеется, я не уверена. Древняя магия и алхимия были куда мощнее нынешней — это лишь моя догадка.
— …В общем, если выпить это зелье — вылечит твоё отравление маной?
Пауза. Потом кивок.
— Возможно.
— Но нельзя знать наверняка, безопасно ли его пить — потому и нужен Свиток Анализа мастера Кэсрайта.
— …Да.
— Взять поручение баронессы на условии — получить этот свиток.
— …Угу. Я так думаю.
От прежнего торжества и следа не осталось — Эллен как-то притихла.
Хмель чуть прибавил цвета бледной коже — почти алые. Большие голубые глаза беспрестанно косились на меня, веки то открывались, то опускались.
Она подбирала слова — розовые губы шевелились беззвучно. Длинные пальцы теребили друг друга.
Я смотрел на неё не отрываясь — и Эллен беспричинно выпятила губы и нахмурилась.
— …Чего уставился.
Чтобы заглушить желание немедленно обнять и поцеловать, я схватил её за щёки.
— Ай-ай!
— Ах ты, маленький! Ну и миленький же!
— Пусти!
— Кто тебя просил быть такой милой?
— Пусти, говорю!
Эллен закричала и изо всех сил вырвалась. Я рассмеялся и погладил её по голове.
— Правда, не знаю, на что ты надеешься, такая милая.
— …Хватит!
Красная как рак Эллен вертелась, пытаясь стряхнуть мою руку. Я поднялся.
— Ложись-ка поспи.
— …Что?
— Поспи. Под вечер выдвигаемся в Лонгвилль.
Она взглянула на меня, замерев с заколкой в руках.
— Поручение берёшь?
— Само собой.
На мой спокойный ответ Эллен нахмурилась.
— Вот и всё? Обсудить надо было.
— Чего обсуждать. Ты сказала «надо» — значит, надо.
Она умолкла, поджала губы — я открыл дверь.
— Кажется, заходил торговец оружием. Зайду — гляну, нет ли чего путного. Заодно скажу ребятам готовиться. Ложись пока.
Эллен молча натянула одеяло.
— …Уже спишь?
— …Возвращайся скорее.
— Что?
— Говорю, возвращайся быстро. Пока ты не придёшь — не сплю.
— …Хм, понял.
Прикрыв рот от непрошеной улыбки, я вышел из комнаты.