Глава 141 Просьба баронессы
Глава 141 - Просьба баронессы
Глубокий вдох.
Морозная предрассветная свежесть прочищала голову; горный воздух пропитывал тело насквозь.
— Гха-а-а!
Лысый Стидмен с грубым рёвом обрушил на меня топор. Я подставил щит — и лезвие в кожаной оплётке намертво зацепилось за его край. Стидмен стиснул зубы и потянул щит книзу.
— Кх-р-р!
На безволосой голове выступили вены.
Силы было немало, да ещё с весом тела — и всё же нагрузка оказалась не такой уж огромной. Но если устоять сейчас — тренировка зайдёт в тупик.
Я будто нехотя опустил щит и ткнул дубинкой. Веснушчатая Мира, стоявшая рядом со Стидменом, ловко перехватила выпад.
— Сейчас!
По команде Амиаса два шеста метнулись к моей шее и плечу. Стидмен держал щит, Мира следила за дубинкой.
— Вот так!
Я с весёлым криком выпустил щит.
— У-у-уф!
Стидмен на миг потерял равновесие. Я пригнулся и нырнул вперёд. Два шеста, целившихся сверху, рассекли воздух.
— Мира, сейчас!
Мира по команде Амиаса взмахнула деревянным мечом. Укол в шею — резкий, точный.
— Хм.
Не разгибаясь, я зацепил дубинкой ногу Стидмена и резко дёрнул. Тот с грохотом повалился и налетел на Миру.
— Прочь, коротышка!
— Чего?! Ах ты…
Оставив их позади, я бросился на Амиаса.
— Чёрт!
Навстречу обрушился рубящий удар топором. Свирепый. Лезвие обёрнуто толстой сырой кожей — но если попадёт по-настоящему, кость сломает.
Я следил за траекторией топора и аккуратно выставил дубинку.
Бум!
Дубинка ударила по боку топорища — и отскочив, воткнулась Амиасу в грудь.
— Кх!
В момент, когда Амиас плюхнулся на землю, я перекувырнулся вперёд.
Свист!
Звук рассекаемого воздуха над головой. Знаю — стрела без наконечника — и всё равно мурашки по коже.
Я поднялся и поочерёдно огрел долговязого Буни и тихоню Дженесу. Буни выронил шест — я мгновенно подхватил его и метнул, как копьё, в сторону забора.
— А!
Пока стрелок Кол уворачивался от шеста, я уже налетал на Стидмена с Мирой.
Схватка-не-схватка быстро завершилась.
Амиас снял кольчужный жилет и распахнул стёганый поддоспешник. От утреннего воздуха на теле поднимался пар.
— Уф, чёрт.
На заросшей волосом груди синел здоровый синяк. Амиас застонал и тяжело опустился спиной к забору.
Среди товарищей, отдыхавших поблизости, Стидмен хихикнул:
— Рёбра сломались? Чего разнылся?
— Сам ты нытик.
Амиас было взъярился — но шумно выдохнул.
— Не задирайся. С утра пораньше не хочу силы тратить.
— Тратить-то уже нечего. — Мира, полоскавшая рот холодной водой, проворчала: — Несколько дней тишина стояла, а сегодня — на тебе.
— Не жалуйся. Думаешь, такой шанс часто выпадает мелким рыбёшкам вроде нас?
Буни поддержал Амиаса.
— Правда. Тренировки заметно подняли нам уровень.
— Да кто спорит. Говорю — всё это тяжело, ну и что? Мы ведь не такие монстры, как сэр Фой или господин Хатанка.
Мира пробурчала своё, и все покосились в сторону двора.
— Хэх-хэх. Думай головой, Фойникс!
— Хух, хух…
На утоптанном пятачке Фойникс и Утеквай боролись, оголившись по пояс.
Фойникс ростом под сто девяносто — но рядом с Утекваем, похожим на медведя, казался почти подростком.
Фойникс, вцепившийся в подколенные ямки соперника, стиснул зубы.
— Кх-р!
Мышцы спины и поясницы разошлись веером. Он пытался подсечь Утеквая и опрокинуть.
На первый взгляд казалось — вот-вот выйдет. Но…
— Снова упираешься, как бык.
Утеквай раздвинул ноги в стороны и легко восстановил равновесие. Тут же навалился плечом — Фойникс вытянулся, будто распластался ничком.
— Кх!
— Не разгибай спину!
С криком Утеквай обхватил Фойникса за поясницу. Огромное татуированное тело выдало взрывное усилие.
Бум!
Мокрые трава и земля разлетелись — оба гиганта перекатились.
— Ах ты, чё…
Фойникса с силой швырнуло оземь. Утеквай навалился сверху, надёжно зафиксировав.
— Двигайся, Фойникс!
— Кх-х-р!
Фойникс изо всех сил пытался вывернуться из крепкого бэк-маунта.
Два богатыря барахтались — вокруг земля и трава вздыбились. Зрелище напоминало схватку медведя с быком.
Амиас сглотнул.
— …Конечно, мы не сэр Фойникс и не Хатанка-сан. Но хотя бы половину… нет, хотя бы четверть от их уровня — и имя себе сделаешь в здешних краях.
Буни усмехнулся.
— Стать хотя бы на четверть таким, как бессмертный и великан? Может, с дьяволом договор заключить?
Амиас открыл рот — как Кол твёрдо произнёс:
— Сэр Фойникс — не бессмертный, и Хатанка-сан — не великан. Так что нам договор с дьяволом не нужен.
— Кол прав. Нам просто надо делать то, что можем, с нашим нынешним уровнем. Раз шанс подвернулся — надо думать, как подняться.
— …Ну, так-то да.
Буни прикусил язык. Убеждён не был — но спорить перестал.
Схватка двух богатырей тянулась долго. Фойникс упорно пытался контратаковать, Утеквай умело отвечал на каждый выпад.
Лишь когда солнце поднялось в полный рост и очередные гости постучались в дверь постоялого двора, схватка наконец завершилась.
За двумя большими столами в трактире расселось человек двенадцать. За моим — Утеквай, Амиас, Кол и утренний гость.
Завтрак сегодня — чёрный хлеб, выдержанный сыр и репный суп.
«Репным» он назывался номинально — в кухню заранее была сунута пара серебряных монет, так что на столе оказалось угощение весьма роскошное.
В супе, настоянном на цветочных лепестках и гардении, брюшины с корочкой было куда больше, чем репы; а сверху ещё и сырое яйцо с козьим молоком. Да, с таким завтраком и сила появится.
— О, теперь жить можно.
Я вычерпал суп до дна и откинулся на спинку — молодой парень напротив тут же поспешил:
— Теперь ответите мне?
— Ишь, нетерпеливый. Подожди.
Я подозвал слугу и заказал ещё. Лицо парня скривилось.
— Сэр, вы опять заказываете? Уже три миски съели…
Это был суп. А сейчас я фрукты заказал.
— …Уф.
Стонавшего юношу звали Белдин.
Мы с ним познакомились по делу о Празднике охоты — писарь Лонгвилля. В отличие от обычной аккуратной одежды, сейчас он был весь мокрый от ночной росы и перепачканный в грязи.
Я отхлебнул пива и спросил:
— Кстати, как ты вообще добрался сюда? Тут же ануфадов полно.
— Шёл ночью по лесной тропе.
Белдин кивнул на двух солдат, которых привёл с собой.
— Оба — местные, каждую складку здешней местности знают.
— Хм.
Я кивнул и принялся перебирать фрукты. Нашёл целое зелёное яблочко и разломил пополам.
— Хочешь?
— …Нет, спасибо. Нет аппетита.
Я откусил крупный кусок. Сладость так себе — язык вязло. Кисловатое послевкусие.
Ужасно невкусно. Мунчи отдам.
— Говоришь, прибыл с поручением от баронессы?
— Да. Баронесса просит вас о помощи.
— Помощь. В чём именно сейчас дело?
Белдин, всё это время нервно качавший ногой, выпалил прежде, чем я договорил:
— Лорд пропал, солдат осталось меньше половины.
— Кто ими командует?
— Честер. Начальник стражи поместья.
— Начальник стражи?
Видел его пару раз. Выглядел опытным военным — но рыцарем не был.
Я нахмурился, подбирая малину.
— А сэр Килиан?
— Это… — Лицо Белдина потемнело. Он облизнул пересохшие губы. — Пропал.
— Сэр Килиан тоже пропал? Вместе с бароном Мэллори?
— Немного по-другому. Сэр Килиан в поход не выходил.
Что за чушь.
— Единственный рыцарь поместья — и не вышел на истребление монстров? Что ж он тогда делал?
— Охранял Лонгвилль. Такова была воля лорда.
— …Голова идёт кругом. Тогда как он-то пропал?
Белдин помолчал, потом крепко зажмурился.
— …Не знаю. Мне известно лишь одно: на следующий день после новости об исчезновении лорда сэр Килиан тоже исчез.
Я промолчал. Стидмен, черпавший суп за соседним столом, покачал головой:
— Дал дёру, видать.
— Нет! Сэр Килиан не такой…
Белдин вскочил, сверкая глазами — но столкнулся взглядом со зловещей лысой рожей.
— Что?
Прикусил язык.
Молодой писарь обхватил пальцами с пятнами чернил пивную кружку и повернулся ко мне.
— …Главное сейчас не сэр Килиан. Надо защитить Лонгвилль.
— Солдат сколько осталось?
— Чуть меньше ста.
Маловато.
— Наёмники ещё есть. Перекрыть частокол и держаться — ануфадов сколько угодно, а выбить пробку не выйдет.
— Сейчас ещё держатся. Но если шаман ануфадов восстановит силу — неизвестно, что будет.
— Шаман ануфадов?
— Да. По словам Честера, есть один, который рассыпает всевозможные проклятия.
Шаман ануфадов, бросающий проклятия.
Я почесал бровь и спросил:
— Случаем, не двухголовый? Одна голова чёрная, другая белая?
— …Верно.
«Калчек и Улио».
Значит, опять самая поганая комбинация. Из оставшихся именных — либо «Полководец Оуншида», либо «Крепыш Кишта».
— Откуда вы знаете?
— У меня свой источник информации.
— …Значит, вы тоже держали ухо востро.
— Что?
Белдин, немного успокоившись, слабо улыбнулся.
— Я уж боялся, что вам неинтересно. Даже после слов баронессы.
— …А она что говорила?
— Что вы очень добросердечный человек. И что хорошо понимаете кодекс чести.
— …Кто? Я?
— Да.
Утеквай, прикладывавшийся к пиву рядом, грохнул хохотом.
— Та женщина — вместо глаз камни вставила!
— Заткнись.
— О-хо-хо-хо!
Я проигнорировал Утеквая, довольно колотящего по столу, и пожал плечами.
— Передай ей — тронут.
— Вы можете сказать это лично, сэр.
— Нет, у меня есть свой план.
— План?
— План разобраться с ануфадами.
Я скрестил руки.
— Ануфадов ещё несколько сотен. Но они не сбиты в кулак.
— Вы хорошо осведомлены?
— Источник информации, говорю же.
На сей раз это была не отговорка — чистая правда. Сведения от людей Аталанте.
— Вы правы, сэр. Они только бродят по округе — нападать не спешат.
— Потому что осадных орудий у них нет. Ждут, пока шаман — то есть Калчек — восстановит силу.
— Наверное.
— В такой ситуации мне незачем лезть внутрь кольца осады. Держать тут опорную точку и вести партизанскую войну — вот и весь план.
— Хм. — Белдин нахмурился, будто что-то его смущало.
— Сэр Фойникс. На самом деле… — Он понизил голос.
— Ой, госпожа Эллен?
Звонкий голосок Буни — я резко обернулся. Эллен в холщовых штанах и белой рубашке как раз входила в трактир.
Амиас и его ватага уставились с отвисшими челюстями.
— А?
— …Она что, идёт сама?
Я оставил их позади и поспешил навстречу.
— Что ты так рано встала? Поспала бы ещё.
— Есть хочу.
— А, есть?
Я перехватил проходившего слугу, заказал завтрак и проводил Эллен к столу. В этот момент сзади донёсся знакомый голос:
— А меня, значит, не видишь?
— Атал… Атилия?
— Немного обидно.
Мягко зыркнув на меня, Аталанте широко зевнула в ладонь.
Потом потянулась своими длинными руками и ногами. Под тонкой тканью одежды плавно расслаблялись пресс и предплечья.
— Хн-н… Из-за кое-кого у меня всё тело ноет.
— …А, да?
— А-да.
Аталанте шутливо улыбнулась — Эллен слегка нахмурилась.
— Про что вы?
В тот же миг я с удивительной для себя скоростью нашёл ответ:
— Атилия пострадала, когда из-за меня гуль напал. Говорит, пришлось немало повозиться, чтобы вытащить ту нечисть.
— А.
Эллен направилась к столу и добавила, не оборачиваясь:
— …Попробуй подорожник с дягилем и красным чертополохом, настоянным на мёду. Хорошо очищает тело.
Я покосился на Аталанте, пожавшую плечом, и последовал за Эллен.
— Подвинься немного?
— А, да.
По просьбе Эллен молодой писарь с кислым лицом подвинулся. Амиас с Колом тут же вскочили и убрали лишние миски.
Тут Эллен сказала совершенно неожиданное:
— Спасибо.
— …Что?
— Спасибо. Амиас, Кол.
Пауза.
— Эм, ну…
Пока Амиас терялся, сравнительно невозмутимый Кол ответил:
— Не стоит благодарности.
Кол, утирая испарину, снова сел. Я устроился рядом с Эллен.
— Зачем вышла, если устала? Лежала бы в комнате.
— Есть хочется, и воздуха свежего хотелось.
— …Ну. Спать не хочешь?
— Хочу. Поем — можно ещё поспать?
— Да? Конечно.
Что происходит? Что это за тихий голос и мягкое выражение лица?
Утеквай, молча наблюдавший за разговором, с озабоченным видом произнёс:
— Отравление маной серьёзное. Надо к жрецу.
— Со мной всё в порядке. Намного лучше.
Эллен окинула Утеквая взглядом снизу вверх и добавила:
— Спасибо, что беспокоишься.
Пока и Утеквай впадал в замешательство, Аталанта пристроила к нам стул. И указала на стоявшую передо мной кружку.
— Никс, можно?
— Что?
— Пиво. Можно выпью?
— А. Да, пей.
Аталанта сделала большой глоток и восхищённо выдохнула.
— Хах, чуть не умерла от жажды.
— Ещё заказать?
— Сначала поем. Я тоже голодная.
Подозвав немолодую подавальщицу, Аталанта сделала заказ, а потом ткнулась носом в моё плечо.
— С утра потел?
— Тренировался. Последние несколько дней разленился что-то.
— М-м-м, молодец.
Аталанта убрала волосы с лица и придвинулась к моей шее поближе.
— Слушай, на секунду…
— А что?
— Ну, неудобно же…
Я отстранил Аталанте и мельком взглянул на Эллен.
Эллен только что занесла ложку над супом. Она скользнула взглядом по Аталанте — и едва заметно усмехнулась.
Насмешка, а может, жалость — в любом случае снисходительная улыбка.
Не знаю, что сказать.