Глава 29 Тайм атака 1
— Хм? Об «Испытании», что ли?
— Ха-ха-ха-ха! Кстати, ты, сосунок, «Испытание»-то ни разу и не проходил. Когда ты опамятовался, ты уже был не в том положении, чтобы войти в «Испытание».
— «Испытание» — это предел.
— На низшем разряде проверяешь, что у тебя есть; на среднем — должен сделать то, что можешь; на высшем — заставляет совершить то, что совершить обязан.
— Спрашиваешь, а высший высшего разряда каков?
— Ты должен совершить то, что совершить тебе не под силу.
— Как это возможно, спрашиваешь? Хм.
— Просто. Не думай.
— Ведь в тот миг, как задумаешься, ты провалишься.
* * *
Дозволение на «Испытание», как и ручался Арде, выдали мигом.
— Слышь, барич?
— Чего?
— Ты правда на высший высшего разряда идёшь?
— Ну да.
Глухой уголок имперской столицы. Перед храмом, где проводят «Испытание».
— У-у-уф…
Кайя, что увязалась за мной, оставшись без дела, благо Гиллион в кои-то веки засел дома, открыла было рот с тревогой во взгляде и снова закрыла. Кайя глядела на меня глазами, будто спрашивая, в своём ли я уме.
— …Ты ведь знаешь? Что испытание высшего высшего разряда…
— …что доля провала высокая.
— …Да.
Предельный срок «Испытания» — год.
Хоть внутри и не умирают, но если за год с лишним «Испытание» так и не одолеть, оно попросту вышвыривает испытуемого наружу и налагает запрет на вход. Проще говоря, выносит вердикт: испытание провалено.
До низшего, среднего и даже высшего разряда доля провала всё же не так высока.
Низший — десять процентов. Средний — тридцать. Высший — провал, кажется, процентов в семьдесят. Одарённые, само собой, идут на высший разряд, рассчитывая на долгое суровое радение, а уж если совсем нет времени — входят в средний или низший.
А какова же доля провала на высшем высшего разряда?
— Девяносто девять процентов.
— …….
— До сих пор тех, кто одолел испытание высшего высшего разряда, и десятка не наберётся. А бросавших ему вызов — без малого тысяча.
Одолеть испытание высшего высшего разряда — событие, от которого Империя пошла бы ходуном.
Само собой, в действительности гул не поднимется. Внимание к утечке имперских талантов столь велико, что о том, кто какое испытание одолел, во всеуслышание не трезвонят.
Но.
— В тот миг, как я его завершу, эта весть непременно дойдёт до имперской верхушки. Подвиг такого разряда.
— …Раз уж подвиг настолько труднодостижимый, то браться за него сейчас как-то не того, вот о чём я. И времени в обрез…
— Нет. Потому-то и нужен высший высшего разряда.
Положение требует разделаться скоро и разом.
Оттого и высший высшего разряда. Ведь сейчас, когда я слабее всего, мой «предел» и есть самый низкий.
Ведь способ сокрушить «предел», что следует за этим, мне, по крайней мере, ведом.
— Уверенность-то есть?
— Когда это я заключал пари без шансов на выигрыш?
— …Это-то верно.
Помедлив, поглядев на меня недоверчивыми глазами, Кайя тяжело вздохнула и махнула рукой. И продолжила.
— Всё равно ведь отговаривать без толку — слушать не станешь. Ты ж барич.
— Хорошо, что с тобой легко договориться.
Глядя, как Кайя на пустую шутку фыркнула от смеха, я взошёл на магический круг «Испытания» и заговорил. Ведь было, что сказать перед входом.
— Кайя.
— М?
— Как войду, вскоре, верно, явится один человек.
— Кто?
— Есть такой. С виду-то справный, а ходит мрачнее тучи.
Зинис фон Зигхарт. Мой беспутный приятель.
«Нрав-то у него по сути не переменился.»
Человек меняется — и в то же время не меняется.
Сколь бы он ни был пропитан чувством поражения, корень его не меняется. Раз уж я сказал, что «покажу», малый не сдержит любопытства. Будь невозможно бросить «Испытание» на полпути — иное дело, но ведь это не так.
— Как явится, передай ему всего одно. Мол, прежде чем думать, сперва бери и делай.
— …И этого довольно?
— Ага.
Этого с лихвой. Нынешний малый — побеждённый, но не дурак.
— Вхожу.
— Выходи поскорее. Сам знаешь, Гиллион в последнее время как в воду опущенный. Мол, кажется ему, что ухватился он за гнилую соломину…
— Долго не задержусь. От силы неделя.
Неделя.
Если за этот срок не управлюсь, то и после уже не управлюсь. Чем радеть ради награды, которой не добыть, лучше махнуть рукой и поскорее искать других.
— Жди.
Ведь я мигом закончу и выйду.
У-у-у-уннг!
С этими моими словами стоявший рядом маг из имперского ведомства тихо привёл «Испытание» в действие. И тут же воздух испещрили магические письмена.
[Запуск «Испытания»…]
[Поиск того, кому будет наложено испытание…]
Диковинно-жуткое, мистическое свечение всех цветов окрашивает и обвивает округу. Тайна, какую человечеству не истолковать, льнёт к телу, чтобы вести меня, и наконец обретает облик. И вот.
[Поиск завершён.]
[Сложность подтверждена. Высший высшего разряда.]
[Перенос.]
В следующий миг, когда я открыл глаза, —
— А-а-а-а-а-а-!!!!
— …….
я осознал, что стою в знакомом месте.
— Хм. Вот, значит, какое тут устройство.
Люди, что с воплями выбрасывают вперёд копья. И полчища монстров, что нападают на этих людей.
Зрелище весьма знакомое. И эта чудовищность, и это безумие — всё это зрелища из моей памяти.
Поле брани. Место, где я из 150-го цикла провёл всю жизнь.
— Цель, значит… вон та, верно.
Поглядев на дружественный лагерь и сияющую вдали хрустальную башню — будто всякому ясно, что цель именно она, — я усмехнулся и выхватил меч. Ведь в общих чертах с обстановкой я разобрался.
— Чтобы завершить испытание, дел, выходит, два.
Первое — пресечь натиск этих монстров. И тем уберечь от разрушения дружественную хрустальную башню.
Второе — прорвать вон ту рать и разрушить вражескую хрустальную башню.
— Хорошо, что просто.
Задача нехитрая, но в одиночку мне её не одолеть. Первое, что надо сделать, — это отыскать на поле брани Ноа Луминус.
— Вообще-то отыскать кого-то на этаком поле брани — затея немыслимая, но… ну да ладно.
Задумка есть. Будь у тебя достаточно боевой силы — никаких хлопот.
Глядя на осколок лунного света, что сочился из обнажённого меча, я усмехнулся. Воздух поля брани, от которого дрожь по коже.
Это была моя первая настоящая битва.
Во всяком случае, в этой жизни.
* * *
Врата, что налагает «Испытание», изначально являются разными для разных людей.
Магу, что пользуется магией, выпадает испытание, одолеть которое можно магией; военачальнику, что правит войском, точно так же выпадает испытание, одолеть которое можно, лишь командуя армией.
С мечниками — то же самое, да и тем, кто не сражается… лицедеям, бардам, даже ворам — каждому налагается испытание под стать его обстоятельствам.
А всё оттого, что «Испытание» в основе своей читает образ души человека и воплощает его предел. Воплотить тот предел, который ты нутром чуешь, что обязан переступить, и одолеть его — вот что такое «Испытание».
Даже при одной и той же сложности у разных людей сложность разнится.
Лишь ли это субъективное ощущение или нечто доподлинное (實地) — неведомо. Объективно сравнить переживания двух людей под силу разве что богу. Однако.
По меньшей мере, Ноа Луминус, что сейчас проходила испытание, полагала, что это её испытание труднее, чем у кого бы то ни было.
— Когда же магия? Маг-чародей-!!!
— П-погоди немного!
…Ведь не внуши она себе, что особенная, ей вот-вот захотелось бы всё бросить.
— А-а-а-ах-!!!
Крик.
«Это наваждение. Это наваждение…»
При виде человека, что впереди, истекая кровью, падал наземь, Ноа невольно дёрнула рукой и, яростно мотая головой, твердила себе о подлинной сути испытания. За месяц она видела одно и то же зрелище несчётно раз, но душа всё не свыкалась.
«Знаю ведь, что это морок, а всё же…!»
Когда она впервые вошла в испытание и поняла, что это поле брани, она не придала тому значения. Пусть люди и гибнут один за другим, словно бамбук после дождя, — это морок. Она ведь знала, что всё это не взаправду.
Что человек на деле вовсе не разумное животное, она постигла, не пробыв в испытании и полудня. Кровь и плоть, что разлетались повсюду. Запах железа, что разъедал самые ноздри. Боевые кличи, что закладывали уши.
Наваждение, хоть и знаешь, что оно наваждение, было до ужаса похоже на явь.
С непривычки её два дня кряду рвало, а сносно сражаться она научилась лишь спустя целую неделю. Так минуло три недели — и вот теперь.
Ставшая войсковым магом Ноа сдерживала вражескую рать.
Вот так.
— Назад!
— [Взрывающееся сияние]!
Заклинательное слово пронзает поле брани. Простое заклинательное слово из двух речений с первым взмахом ресниц обратилось в четыре источника света, со вторым — снова раскололось на четыре и стало шестнадцатью лучами.
Ещё один взмах ресниц.
Выстроенные, будто клинки, что выбросил вперёд вышколенный рыцарский орден, лучи, всякий определив себе направление, ударили в самую сердцевину монстров. С виду благостный свет, полыхнув взрывом, в клочья разорвал десятки монстров. Воистину сокрушительная, потрясающая небо и землю мощь.
Но.
— Не… убавилось.
Это лишь до крайности малая частица этого поля брани.
Ведь рать обоих войск, что занимала поле брани, насчитывала не меньше нескольких тысяч.
— Проклятье! Линию обороны теснят! Стойте насмерть… кра-а-ах!
Чвак!
— Кер-р-р-р-р-!!!!
— [Защита Иллу]!
Увидев, как безымянный монстр, взмахнув передними лапами, точно богомол, разодрал в клочья одного из старших бойцов, Ноа рефлекторно произнесла заклинательное слово, снова вздыбила ману и обрушила магию. И всё же ход битвы не менялся.
«И на этот раз…!»
Людскую рать теснят. Зрелище, виденное несчётно раз.
Сколь бы выдающимся ни было её дарование, Ноа, что ещё и тени архимага не достигла, не может переломить ход этой войны. Сколько ни тесни её, сколько ни разрушай башню-хранитель, сколько ни окружай и не подводи к самому порогу смерти — она лишь начинает всё заново.
Но.
«Как в прошлый раз — нельзя.»
Ещё чуть-чуть. Хоть на самую малость дальше.
Без развития не продвинуться. Если сегодня она спасла сто человек и сразила две сотни тварей, то завтра должна спасти сто одного и сразить две сотни одну. Ведь неуклонный рост — единственный способ одолеть это испытание.
— Хы-ы-ых…
Со вдохом в неё входит мана, с выдохом — нисходит магия.
Налитый исполинской силой, подрагивающий взмах руки Ноа с трудом прочерчивает траекторию. И вот один взмах руки прочертил печать руки, печать руки — магический круг, магический круг — чудо.
Магия, какую она доселе не пробовала. Магия, что являет мощь сверх обычной меры и оттого удостоена приставки «велико-».
В отличие от прочих общедоступных чар, к имени такой магии прибавляется имя мага, что её разработал. Магия, одно лишь владение которой даёт право зваться магом высшего разряда.
— [Молот Милы]…!
Впервые.
— П-получилось…!
Месяц с тех пор, как она сюда попала. А по меркам магической жизни — добрых десять лет.
Глядя на великую магию, что за всю эту долгую пору впервые удалась, Ноа со слезами, навернувшимися на глаза, взмахнула рукой, чтобы вколотить магию во вражье войско. И вот.
— Лети! Молот! Яви вражьему войску всю мощь сей княжны!
И когда исполинский молот великана, что родился в воздухе, готов был вколотиться во вражье войско, —
[Башня-хранитель союзников разрушена.]
[Поле брани сбрасывается.]
— …А?
Глядя, как молот и поле брани тщетно тают, Ноа с застывшим разумом обернулась.
— А, вот теперь нашёл. Я-то гадал, где ж ты, а ты вон где была.
Странно знакомый черноволосый мужчина с мечом стоял на дружественной башне-хранителе.
— Когда не разобрался, лучшее средство — перезагрузка.
С весьма жизнерадостной улыбкой.