Глава 66. Я превращу это в хорошее воспоминание
Харчевня «Сахэру».
Знаменитое в Хагачхоне заведение, которое любят как обычные гости, так и люди Зелёного Леса.
Чуть раньше обычного ужина в «Сахэру» вошли старик и молодая девушка — Великий Старец Школы Итянь, Мечный Владыка Итянь Ли Ыйджон и его внучка Ли Сомин.
Дремавший слуга подскочил и проводил их к свободному столику.
Заказав еду, они молча пили чай.
Ли Сомин, опустив глаза, потягивала чай.
Поначалу она точно хотела увидеть, как разбойник получит по заслугам — потому и вызвалась ехать.
Но стоило добраться до Хагачхона, как сердце заколотилось, а перед глазами поплыло.
На мгновение мелькнула мысль: «Зря я поехала».
Ли Ыйджон, наблюдавший за внучкой, мягко улыбнулся:
— Тебе неспокойно?
— ...Да.
Ли Сомин не стала скрывать чувства.
Если кто и поймёт — так это дедушка, самый близкий и надёжный человек на свете.
— Когда я был молод, тоже рвался странствовать по Цзянху — и однажды в Нанкине получил крепко по зубам. После этого мне было так скверно, что я и близко к Нанкину не подходил.
— Ой, правда?
— Правда. Твой дед не родился сильным.
— И что вы сделали?
— Лет через десять вернулся в Нанкин и отомстил. После этого Нанкин стал для меня хорошим воспоминанием.
— Ха!
Ли Сомин рассмеялась — её насмешило выражение «стал хорошим воспоминанием».
— Сейчас тебе здесь тяжело. Это понятно — ведь у тебя только скверные воспоминания. Я быстро превращу их в хорошие. Сомневаюсь, что проживу ещё десять лет.
— Нет, дедушка! Я подожду и десять лет. Тот разбойник за это время ещё сильнее станет — и тогда вы за меня отомстите.
— Ох, у меня нет терпения ждать десять лет. Надо прямо сейчас его проучить.
— Фи! Ради любимой внучки и десять лет не можете подождать?
— Хе-хе-хе! Ну ладно, может, и подожду?
Пока они легко перешучивались, дверь «Сахэру» грубо распахнулась, и вошли трое мужчин.
Слуга тут же засуетился:
— Ой, молодцы! Добро пожаловать! У окна есть отличный столик — прошу!
В Хагачхоне «молодцами» называли только разбойников с горы Обон. А поскольку они не ели бесплатно, слуга был им искренне рад.
Усадив троицу и приняв заказ, он убежал.
Один из разбойников, Гадо, рассеянно оглядывая зал, вдруг встретился взглядом с Ли Сомин.
«Хм?»
Гадо наклонил голову набок.
Красавица показалась знакомой.
Таких красавиц, как Ли Сомин, не забудешь. Просто сейчас, в нарядном платье и с лёгким макияжем, её было трудно узнать с первого взгляда.
Гадо ткнул локтем сидевшего рядом Осама.
— Чего?
— Глянь — не из Пятёрки ли она?
При слове «Пятёрка» Осам удивлённо обернулся.
Разбойники с горы Обон тоже не лишены ушей и знали, что творится в мире.
Когда стало известно, что семьи Пятёрки из Лояна пострадали от культа Юмён, все ликовали. Пожалуй, никто так не приветствовал внезапное появление культа Юмён, как разбойники Обона.
Они радовались, что Благородный Меч из Итянь какое-то время не будет обращать на них внимания. Так почему же одна из Пятёрки из Лояна разгуливает по Хагачхону?!
Осам покосился на женщину — и покрылся мурашками.
Надменная красавица за столиком — дочь главы Школы Итянь, Ли Сомин.
«Вот чёрт! Говорили, что Благородному Мечу руку отсекли — мы и расслабились. А этот старик — кто такой?»
Связать старика с Мечным Владыкой Итянь он не мог. Для разбойников Зелёного Леса Десять Величайших Мастеров Поднебесной — что-то из легенд.
И всё же у Осама пересохло во рту.
Если не считать Десятку Удальцов, из всех разбойников хоть что-то стоящий — только Хладнокровный Ронин Хван Ёмён.
Остальные — просто массовка.
Даже если забыть о старике — одна Ли Сомин, достань она меч, прикончит их троих.
Запоздало сообразив, Ванчхон тоже втянул голову в плечи.
Зачем гордая мастерица ортодоксальной школы вернулась сюда — и так ясно. Месть.
Трое переглянулись и медленно начали приподниматься с мест.
В этот миг губы Ли Ыйджона разомкнулись:
— Сидеть.
Одновременно вязкая убийственная аура обрушилась на разбойников.
Сила, рождённая мастерством «убивающей воли», — и трое рухнули обратно на стулья, словно у них подкосились ноги. Хватая себя за горло, они забились, не в силах дышать.
Гадо и Ванчхон потеряли сознание с пеной у рта.
Осам стиснул зубы и выдержал.
Вскоре давление исчезло.
— П-пощадите!
Осам вскочил и ударился лбом в пол.
Тихий голос Ли Ыйджона впечатался ему в уши:
— Где на горе Обон самое высокое место?
— П-первый пик горы Обон!
— Ступай и передай Десятке Удальцов: Мечный Владыка Итянь велит явиться на Первый пик до завтрашнего утра. Если хоть один сбежит, — я сначала убью этих двоих, а потом найду и уничтожу остальных.
Услышав имя «Мечный Владыка Итянь», Осам задрожал всем телом.
Десять Величайших Мастеров Поднебесной — живая легенда, само небо мурима.
— Д-да, да, передам!
Осам невольно снова ткнулся лбом в пол.
Исходившая от Ли Ыйджона аура, подобная горе Тайшань, не позволяла поднять головы.
Ли Ыйджон взмахнул рукой — двое бесчувственных разбойников скользнули по полу в угол.
Осам, пятясь, выбрался из «Сахэру».
Гости харчевни не смели даже дышать громко и лишь переглядывались.
Но сами Ли Ыйджон и Ли Сомин, когда подали еду, принялись за ужин, словно ничего не произошло.
***
Уезд Побон.
Лагерь Обон.
Осам, задыхаясь, взлетел в лагерь и наткнулся во дворе на Пхун Ёнчхо, которому и передал слова Мечного Владыки Итянь.
Вскоре Десятка Удальцов собралась в Верхнем павильоне.
Пхун Ёнчхо с растерянным видом обвёл взглядом Ён Джокха и остальных.
— Хаа! По дороге вы уже, наверное, всё слышали. Мечный Владыка Итянь захватил Гадо и Ванчхона. Если завтра утром мы не явимся на Первый пик — он их убьёт, а потом выследит и перебьёт остальных. Что будем делать?
Все взгляды устремились на Ён Джокха.
Ён Джокха с затруднённым видом почесал затылок и заговорил:
— Он пришёл за мной, так что пойду один.
— Братец! Ты же сам говорил, что Десять Величайших — это опасно! Может, просто сбежим?
На слова Ха Собэк отозвался Сим Янгак:
— Человек такого уровня ради чести непременно сдержит слово. Он будет выслеживать людей из лагеря Обон и убивать по одному. Конечно, всех он не перебьёт, но многих — точно.
Десятка Удальцов надолго замолчала.
Честно говоря, никто не предполагал такого поворота событий.
— Ладно. Я пойду и всё решу. Он пришёл мстить мне. Если приду я один — он не станет убивать остальных.
— А если с братцем что-нибудь случится?
Ха Собэк произнесла это с лицом, готовым расплакаться. Ён Джокха усмехнулся.
— Я что — на смерть иду? Даже Десять Величайших Мастеров не так просто меня убьют. В крайнем случае — сбегу.
Хан Чхэён осторожно заметила:
— Тогда Мечный Владыка разозлится и может начать убивать других, — значит, нам нужно успеть скрыться до этого?
Тут вмешался Сим Янгак:
— Не станет он этого делать. После боя с господином Ёном ему самому придётся думать о своей семье. Когда он поймёт, что господин Ён — не лёгкий противник, лагерь Обон будет в безопасности. Таковы законы Цзянху.
— Вы уверены?
— Конечно. Когда есть что терять, человек не убивает направо и налево. А если враг силён — тем более. Ведь потом за это придётся расплачиваться. Для любого человека Зелёного Леса жизнь одного родного дороже жизней десяти чужаков, верно?
— Ах!
Хан Чхэён не сдержала восхищённого возгласа.
В самом деле — если Ён Джокха пригрозит местью, проблемы начнутся у самого Мечного Владыки.
— Значит, даже если брат Ён проиграет, но уцелеет — мы в безопасности?
— Именно. Если господин сумеет избежать гибели, даже потерпев поражение, — это равносильно победе. В его-то возрасте выйти живым из схватки с Мечным Владыкой Итянь — уже подвиг. У Мечного Владыки хватит ума это понять.
Ха Собэк сжала кулак и показала Ён Джокха:
— Братец! Слышал? Не геройствуй — беги вовремя! И не думай о нас!
Ён Джокха с удивлением взглянул на Сим Янгака.
— Ну ты даёшь, старик Сим! Как ты всё это придумываешь?
— Хе-хе. Ничего особенного. Кто долго кувыркается по Цзянху — тот сам до этого доходит. Мудрость выживания, если хотите.
На самовосхваление Сим Янгака Пхун Ёнчхо легонько проворчал:
— Тц! Хитрость — и та же «великая мудрость»? Правда, Комён?
Но заместитель атамана Тхак Комён не поддержал.
На самом деле он, пребывавший в отчаянии, был глубоко тронут словами Сим Янгака.
— Атаман, надо отдать должное. Проницательность старика Сима — это совершенно другой уровень.
— Ну вот, ещё и «проницательность»!
Пхун Ёнчхо покачал головой.
Хотел занозу вытащить — а вместо этого ещё одну посадил.
Когда наступило время ужина, рядовые разбойники только и делали, что наблюдали за Десяткой Удальцов. Если те побегут — остальные рванут следом.
Но Десятка Удальцов вела себя как обычно.
Тогда и остальные, до того лишь вращавшие глазами, начали понемногу успокаиваться.
Ночь прошла в тревоге и вздохах.
Утром, едва закончив завтрак, разбойники — хотя их никто не звал — потянулись к Верхнему павильону.
Десятка Удальцов не стала их разгонять.
Ён Джокха попрощался с товарищами и неспешно двинулся на Первый пик горы Обон.
Гора, на которую он поднимался каждый день, сегодня казалась чужой.
Перед поединком с одним из Десяти Величайших Мастеров Поднебесной даже грубый тесак на поясе ощущался тяжелее обычного.
Совсем не то, что было перед состязанием с Великим Атаманом — Разрушителем Небес Сок Мухэ.
Видимо, такова разница между дружеским поединком и боем не на жизнь.
Ён Джокха шёл, шаг за шагом, вспоминая тот бой с Разрушителем Небес. Это помогало — на душе постепенно становилось легче.
Честно говоря, Мечный Владыка Итянь его не пугал.
«Скорее всего, проиграю» и «скорее всего, погибну» — вещи совершенно разные.
Даже «скорее всего, проиграю» ощущается по-разному в зависимости от того, насколько велик разрыв. Он не считал, что его жизнь под угрозой.
Утешая себя этой мыслью, он не заметил, как добрался до Первого пика.
У опушки леса на коленях стояли Гадо и Ванчхон.
Увидев Ён Джокха, они, словно узрев бодхисаттву посреди ада, принялись кланяться до земли.
Чуть выше стоял старик с бородой, напоминающий бессмертного, и красивая девушка.
Мечный Владыка Итянь и Ли Сомин.
Ли Сомин была одета в нарядное платье и выглядела куда женственнее, чем прежде.
Ли Ыйджон перевёл взгляд на Ён Джокха.
На мгновение в его глазах мелькнул странный блеск.
На его уровне видишь гораздо больше, чем обычный человек.
Например — чистую ци, струящуюся от Ён Джокха, его безупречную поступь и спокойный взгляд, не ведающий страха.
«Хм! Это не рядовой разбойник...»
Он полагал, что перед ним будет какой-нибудь мелкий главарь с неплохой техникой — вроде одного из Трёх Владык Зелёного Леса. Но встретив его воочию, он увидел словно себя самого в юности.
Ли Ыйджон после Шаолиня долгие годы практиковал в обители Цюаньчжэнь. Не случайно техника Школы Итянь носит имя «Сокровенные Небеса Восьми Полюсов» — именно поэтому.
Мастер даосской школы, подобный Ли Ыйджону, при встрече с адептом тёмных техник испытывает инстинктивное отторжение. Зато при встрече с «родственной» даосской энергией — необъяснимую теплоту и приязнь.
Всё это, конечно, предрассудки — но что поделаешь, если тело реагирует само?