Глава 93. Я категорически против
Шесть сверхъестественных способностей — это шесть особых даров, описанных в буддийском учении.
Их называют: божественные ноги, небесный слух, чтение мыслей, знание прошлых жизней, небесное зрение и уничтожение страстей. Мечтать о них бессмысленно, если не достиг уровня, граничащего с полубожественным.
— А? Вы говорите, что-то болит?
— Забудь, невежда.
Ён Джокха поднялся с кровати, стряхнув одеяло.
Из-за того, что во сне привиделось полумёртвое лицо Пхун Ёнчхо, на душе было неспокойно.
— Старик Сим.
— Да.
— Отправь кого-нибудь в лагерь, узнай, всё ли в порядке. И сообщи им, где мы остановились.
— Настолько тревожно?
— Всё равно собирались послать весточку, когда доберёмся до Лояна.
— Понял.
Старец Девяти Небес Сим Тхон посмотрел на Ён Джокху многозначительным взглядом.
Тот, кто достиг подобного уровня, начинает видеть то, что недоступно другим. Возможно, с людьми из Десятки Удальцов и впрямь случилась беда.
«Было бы странно, если бы ничего не произошло...»
Даже обычные люди живут, грызясь друг с другом, — что уж говорить о горячих по крови воинах.
По пути в обеденный зал Сим Тхон спросил:
— Молодой господин, а сколько вы собираетесь пробыть в Лояне?
— Что, уже по горе Обон соскучился?
— Если вы планируете задержаться, может, лучше снять сыхэюань, а не оставаться в гостинице?
— Сыхэюань?
— Вы же видели их полно в Лояне. Дом с комнатами по четырём сторонам вокруг двора — это и есть сыхэюань. Я подумал, может, стоит такой снять. В гостинице-то тесновато, не находите?
— Как хочешь.
Ён Джокха не проявил особого интереса.
С тех пор как он узнал, что клан Намгун уезжает в Чжэнчжоу, всё стало ему безразлично.
***
Кэфэн.
Юнхиру.
За длинной стеной, рассекавшей задний двор, мужчина тяжело вздыхал.
Это был Гон Чжиндан — убийца Шестёрка из организации Чукбан.
Уже второй день он прятался в Юнхиру, чтобы прикончить Пхун Ёнчхо.
Но подходящий момент никак не наступал.
Виной тому был бородатый охранник по имени Тхак Комён, неотступно находившийся рядом с Пхун Ёнчхо.
В отчаянии Гон Чжиндан отправлял своих людей обшаривать весь квартал удовольствий, но безрезультатно.
Тхак Комён не выходил из комнаты, если не считать походов в отхожее место.
А когда всё же отлучался по нужде, то вызывал других охранников, чтобы те стерегли Пхун Ёнчхо.
Глядя на пунцовый, догорающий закат, Гон Чжиндан тяжело вздохнул.
«Хаа!»
Как ни пытайся убить Пхун Ёнчхо, удобного случая не представляется — хоть с ума сходи.
Если он опять вернётся с пустыми руками, Третий господин не спустит ему этого.
«Так дальше нельзя.»
Поломав голову, он решил покончить с делом прямо сейчас. Лучше уж столкнуться с Тхак Комёном, чем снова огрести от Третьего господина.
Дёрг.
Вдали послышался звук распахиваемой двери.
Похоже, кто-то выглянул, собираясь в отхожее место.
Но другие охранники ещё не должны были вернуться.
Гон Чжиндан прогнал ци по малому кругу, взял в каждую руку по кинжалу и медленно поднялся.
Через стену было видно, как бородатый отворачивается с перекошенным лицом.
Видимо, приспичило, а помощники как назло куда-то подевались.
Бородатый вернулся внутрь и закрыл дверь.
Шшурх.
В тот же миг силуэт Гон Чжиндана перемахнул через стену.
Раз убийца показался — теперь либо умрёт он, либо его жертва.
Вжж-вжж-вжик!
Без колебаний он легко оттолкнулся от земли и рванул вперёд.
А затем, всем телом ударив в запертую дверь, влетел внутрь подобно удару молнии.
Бабах! Дверная створка разлетелась на куски.
Скрытность — это, конечно, хорошо, но порой грубый метод куда эффективнее.
Как и ожидалось, ошеломлённое лицо бородатого заполнило всё поле зрения.
Тот настолько перепугался, что перед убийцей даже взвизгнул: «Ааах!»
Вжик-вжик-вжик-вжик!
Руки Гон Чжиндана замелькали с невероятной скоростью.
Мутные росчерки парных кинжалов хлынули на бородатого, словно бушующие волны.
То, что Тхак Комён перепугался при вторжении убийцы, — чистая правда.
Настолько перепугался, что вместе с криком даже слегка обмочился — он ведь как раз терпел нужду.
Но замешательство длилось лишь мгновение.
Бывший разбойник, прошедший суровую школу жизни, быстро пришёл в себя и встал в оборону.
Конечно, выхватить свой тесак он не успел — пришлось обходиться голыми руками.
Чирк. Чирк.
Каждый раз, когда кинжал задевал предплечье, брызгала кровь.
Тхак Комён уклонялся от смертельных ударов, смещаясь вбок.
Гон Чжиндан, упорно теснивший противника, на мгновение замешкался.
Краем глаза он заметил, что под ногами на полу лежит Пхун Ёнчхо с почерневшим лицом.
Цель — не бородатый, а Пхун Ёнчхо.
Гон Чжиндан отвёл выброшенный вперёд кинжал и одновременно нагнулся.
Но эта секундная заминка стоила ему всего.
Шварк!
С чудовищным скрежетом клинка по ножнам накатила ледяная волна рубящего ветра.
Гон Чжиндан чуть повернул голову в сторону, откуда дул ветер.
Хрясь!
Резкий, хлёсткий удар — и в голове Гон Чжиндана образовалась дыра.
— Хах... хах! Мать твою! Явился тут... помирать решил!
В уши тяжело дышащего Тхак Комёна, который ходил ходуном от натуги, донёсся тихий голос:
— ...Воняет.
***
Лоян.
В тысячелетней столице Лояне Ён Джокха выглядел как законченный бездельник.
Он просыпался ближе к полудню, завтракал в гостинице, бродил по достопримечательностям, а вечер завершал в каком-нибудь хвалёном питейном заведении.
Живи он в обычном доме, никаких пересудов не возникло бы.
Но в гостинице устроено так, что время пробуждения, еды и отхода ко сну поневоле становится достоянием общественности.
Стоит пару раз показаться в растрёпанном виде за завтраком или поздно ночью устроить шум, требуя открыть запертую дверь, — и окружающие мало-помалу всё узнают.
Впрочем, Ён Джокху, бездельника из гостиницы «Мучжин», это нисколько не волновало.
Какая разница?
Он ведь и вправду целенаправленно прожигал время.
С тех пор как клан Намгун уехал в Чжэнчжоу, он ежедневно не расставался с выпивкой.
Сим Тхон следовал за ним тенью, безупречно выполняя свои обязанности.
Когда солнце село, Ён Джокха пустил Сим Тхона вперёд и нырнул в переулок с питейными заведениями.
После нескольких дней кутежа большинство приличных мест он уже обошёл.
Привередливо перебирая заведения, Сим Тхон указал на одно из них.
— Молодой господин, как вам сегодня вон то?
— «Пхунволлу»?
— Да, мне показалось, что вино там было вполне приличным.
— Зато закуски — никуда не годились...
— Молодой господин, главное ведь вино, а не закуски, разве нет?
— Ох, серьёзно. Мне тамошний повар не нравится.
Ворча, Ён Джокха всё же направился к «Пхунволлу».
Других подходящих мест поблизости просто не было.
Стоило им войти, как двадцатилетний служка по имени Хон Чжоксо узнал их в лицо и радостно бросился навстречу.
— Ого-го! Молодой господин! Добро пожаловать! Как хорошо, что вы пришли! Сегодня я лично ручаюсь — подадим отменные блюда! Поверьте мне!
Хон Чжоксо так разволновался, что принялся бить себя в грудь.
На это Ён Джокха, за дни кутежа утративший всякую робость, шутливо одёрнул его:
— Брат Хон, ты что, сам у плиты стоишь? Правда можешь ручаться? Не бросайся словами попусту. Я, между прочим, человек тонкий.
— Братец! Правда-правда! Повар новый! Я о вас столько думал — видать, небеса услышали мою искренность. Раз вы сегодня снова пришли — значит, так и есть!
Всего-то два дня прошло с прошлого визита, а он устроил такое представление, будто не виделись несколько лет.
— Ладно, ладно. Посмотрим. Только не липни ко мне. Брат Хон, от тебя потом несёт — жуть.
— Да-да, прошу, сюда. Посажу вас на лучшее место.
Хон Чжоксо с поклонами проводил их на второй этаж.
Насчёт всего остального — неизвестно, но лучшее место — это было правдой.
Усевшись и повернув голову к окну, Ён Джокха увидел, как улицы Лояна, заливаемые алым закатом, раскинулись перед ним словно картина.
Пока Ён Джокха любовался видом, Сим Тхон заказал вино и закуски.
Они принялись выпивать, опустошая чарку за чаркой.
— Хе-хе, говорили, что повар сменился — и правда, закуски весьма на уровне.
На слова Сим Тхона Ён Джокха удовлетворённо кивнул.
Действительно, гораздо вкуснее, чем то, что подавали два дня назад.
При таком уровне мастерства можно спокойно ужинать здесь же.
— Кха-а! Хорошо пьётся! Молодой господин, вот бы каждый день был таким, как сейчас.
— Кто мешает? Живи так. У тебя и накоплений немало — столько лет откладывал.
— Я не имею в виду жить так в одиночку. Хотелось бы вместе с вами, молодой господин, неспешно наслаждаться жизнью. Проголодался — поел, захотел куда-то — поехал, а вечером засел в питейной и пил до упаду. Разве не прекрасно?
— Что? Тебе-то хорошо, а я-то чем провинился? С какой стати мне вести такую жизнь со старым пнём вроде тебя? Нет уж. Я против такой жизни. Категорически.
— ...
Если вдуматься, крыть было нечем, и Сим Тхон промолчал.
Пока они перекидывались этой пустой болтовнёй, на второй этаж вслед за Хон Чжоксо поднялись двое мужчин и одна женщина.
Они заняли столик как раз рядом с Ён Джокхой и Сим Тхоном — он оказался свободным.
Перед тем как сесть, троица мельком окинула взглядом Ён Джокху и Сим Тхона. По-видимому, их внимание привлекли клинки на поясах.
У людей мурима есть особая аура.
Если приверженцы правого пути излучают чистоту, простоту и величие, то люди тёмного пути источают коварство и опасность.
Само собой, от Ён Джокхи и Сим Тхона они ощутили чистую и ровную энергию.
Значит, по меньшей мере не из числа злодеев.
Обменявшись взглядами — «всё в порядке», — трое уселись за стол.
На самом деле они были учениками Школы Итянь и, воодушевившись общим порывом, выбрались в питейную.
Первой заговорила женщина — Летящий Феникс Чон Сурин.
— Старший брат Ко, а что вы там говорили раньше?
— Раньше?
— Что в Кэфэне произошло кое-что интересное.
— А, это? Ты ведь знаешь, что в торговом доме «Суун» много учеников нашей школы?
— Да.
— Вчера к нам заглянул по дороге старший приказчик Син оттуда. Сперва сказал, что пришёл с визитом вежливости, а потом попросил прислать толковых людей. Я порекомендовал младшего брата Мун.
— Не об этом. Об интересном.
— Ох уж твой нрав. Ладно. В Кэфэне недавно стали известны два ронина. Вы ведь слышали о Юнхиру?
— Да.
— Конечно.
— Так вот, они служат там охранниками — и прославились весьма необычным образом. Один разрубил пополам мастера, который даже применил скрытую иглу, — одним ударом рассёк надвое.
— Ой! Вот так — пополам?
Чон Сурин провела рукой сверху вниз — от макушки до самого низа.
— Ага. А второй пробил голову убийце с парными кинжалами. Причём одной лишь энергией клинка.
— Да ладно, не может быть!
Чон Сурин скептически покачала головой.
Как правило, ученики Семи Школ и Двоих Врат или других известных школ не стремятся наниматься в увеселительные дома — разумеется, ради сохранения чести своей школы. Их место занимали ронины.
Рассечь человека вертикально или пробить голову одной лишь энергией клинка — задача трудная даже для лучших учеников Семи Школ и Двоих Врат. А какие-то ронины из увеселительного дома сумели?
***