Глава 96. Ты меня оскорбил
Кэфэн.
Юнхиру.
Около полудня в общежитие охранников пришли штатские.
Тхак Комён вызвал жену и детей Пхун Ёнчхо. Он организовал, возможно, последнюю встречу с семьёй — настолько плохо обстояли дела.
И всё же, раз перед ним родные, Пхун Ёнчхо через силу приподнялся и сел.
Жена, Им Чжирён, стараясь держать лицо, сказала:
— Можешь не вставать. Лежи.
— Всё в порядке. Пока ещё...
Вопреки словам, волосы Пхун Ёнчхо были насквозь мокры от пота.
Но он сидел, превозмогая себя, — хотел, чтобы запомнили его таким.
Больше он не позволит им приходить.
Даже если придут без спроса — откажется видеться.
Что бы ни говорили — показывать себя в ещё более жалком виде он не мог.
— А вы? Поздоровайтесь с отцом.
По настоянию Им Чжирён, Унби и Хиён нерешительно заговорили:
— У нас всё хорошо. Выздоравливайте скорее.
— ...Папа, когда домой придёшь?
В отличие от старшего брата, тринадцатилетняя Хиён ещё не понимала, насколько всё серьёзно. Спросила и уставилась на отца.
— ...Скоро приду. А пока слушайся маму и брата.
— Ладно.
Лицо Пхун Ёнчхо, спокойно разглядывавшего семью, вдруг резко исказилось.
Он торопливо зажал рот рукой.
— Кхгх, кхак!
Чёрная кровь просочилась между пальцами.
Испуганная Им Чжирён бросилась к нему, но Пхун Ёнчхо отвернулся, не подпуская её.
— ...Всё. Идите. Прости.
— Я ещё приду.
Им Чжирён увела детей.
На крыльце ждал Тхак Комён. Он подозвал ближайшего охранника:
— Брат Син, пока я провожу невестку и племянников — чтобы ни одна живая душа не приближалась. Если кто без моего разрешения войдёт в комнату — первым убью тебя. Ясно?
— Да. Не беспокойтесь.
Син Чжонсу яростно закивал.
Он знал и мастерство Тхак Комёна, и его нрав — и даже помыслить не мог об ослушании.
Тхак Комён пошёл впереди, за ним — Им Чжирён с детьми.
Хотя заведение и было увеселительным, до начала работы было далеко, и внутренний двор пустовал.
Проводив троих у входа, Тхак Комён опрометью бросился обратно. Пусть он и оставил Син Чжонсу на посту — доверия к нему было мало.
Добежав до общежития, Тхак Комён рявкнул:
— Стойте!
Глава торгового дома «Сахэ» Сан Чжэён, уже бравшийся за дверную ручку, обернулся.
На его лице читалось явное недовольство.
Какой-то охранник смеет указывать хозяину — есть от чего прийти в раздражение.
— Тхак, это ты мне сейчас сказал?
Тхак Комён испепелил взглядом Син Чжонсу.
Тот сморщился и жалобно пролепетал:
— Брат Тхак, я пытался остановить, но господин глава настоял, что должен осмотреть больного...
Взгляд Тхак Комёна переместился с Син Чжонсу на Сан Чжэёна.
Если честно, винить Син Чжонсу в этой ситуации было нельзя.
— Господин глава, я пойду первым.
С этими словами Тхак Комён поднялся на крыльцо.
Сан Чжэён уколол его недовольным взглядом:
— Я спросил: это мне ты сейчас сказал?
— Вам. Без моего разрешения никто не может видеть старшего брата.
— Это уже чересчур. Кем ты себя считаешь?
— ...
— Хозяин здесь — я. Ты и охранник Пхун — люди, которых я нанял. И хозяин, по-твоему, должен подчиняться указаниям наёмного работника? Тебе это кажется нормальным?
— Вы хозяин увеселительного дома, а не хозяин мне и старшему брату Пхуну.
— Ну и ну. Так, значит, хозяину, который хочет навестить нанятого им человека, нужно спрашивать разрешения?
— Я не говорил, что не пущу. Я сказал — пойду первым.
— А до этого ты разве не крикнул «Стойте»?
— ...
— Раз ты такой умелый боец, то и хозяин для тебя — пустое место? Я правильно понимаю?
— Нет, я не это...
— Что «не это»? Ну и ну. Я знал, что ронины бесцеремонны, но чтоб настолько... Цк!
Тхак Комён смотрел на Сан Чжэёна, закипая от ярости.
Тут убийцы шастают — он старается защитить товарища, а этот всё выворачивает наизнанку.
— Что за взгляд? Ты мне угрожаешь?!
Стоило Сан Чжэёну повысить голос, как пятеро его личных телохранителей вскочили на крыльцо.
Начальник охраны, Текучий Меч Кан Мун, обнажил клинок и направил вниз.
Знак: ни шагу дальше.
Телохранители вели себя так, словно Тхак Комён покушался на жизнь Сан Чжэёна.
Тхак Комён пожал плечами и отступил на шаг.
Эти личные телохранители были специально нанятыми выпускниками именитых школ — куда сильнее простых ронинов.
Но Сан Чжэёну этого оказалось мало.
То ли задетая гордость, то ли какой-то иной умысел — он продолжал давить на Тхак Комёна.
— Что вы стоите?! Охранник Тхак оскорбил меня — а вы будете смотреть и ничего не делать?!
По команде Сан Чжэёна остальные четверо телохранителей тоже обнажили мечи.
Кан Мун выступил от лица всех:
— Охранник Тхак, не сопротивляйся и подчинись нашим требованиям. Если произошло недоразумение — тем более.
«Подчиниться требованиям» означало стать пленником.
Тхак Комён до крови закусил губу.
Он крикнул «стойте» в запале — и вот к чему это привело. Если его уведут — Пхун Ёнчхо останется без защиты. Все его усилия пойдут прахом.
Пока он метался между тем, чтобы устроить побоище, и тем, чтобы сдаться, —
Грохот.
Дверь распахнулась, и наружу вышел Пхун Ёнчхо.
— Братишка Тхак, иди. Я всё равно скоро умру. Нечего из-за меня страдать. Кхак!
Вместе с кашлем изо рта Пхун Ёнчхо полетели брызги отравленной крови.
— Старший брат!
Тхак Комён протянул руку, но Пхун Ёнчхо оттолкнул её.
— Уходи, говорю! Мне прямо сейчас язык себе откусить, чтобы ты наконец ушёл?!
Силы оставили его — он привалился к стене, тяжело дыша.
На шум стали стекаться охранники Юнхиру, разбросанные по всей территории.
Сан Чжэён крикнул сбежавшимся охранникам:
— Вы тоже! Не дайте охраннику Тхаку сбежать! Он оскорбил меня — и пока не понесёт наказания, не смеет покинуть это место!
— Есть!
По команде Сан Чжэёна охранники Юнхиру обнажили клинки.
Наёмники, пришедшие сюда ради денег, — они беспрекословно подчинялись Сан Чжэёну.
— Ха!
С губ Тхак Комёна сорвался горький вздох.
По слову Сан Чжэёна те, кто ещё минуту назад были товарищами, хватаются за оружие, не задавая вопросов.
Среди них был и Син Чжонсу, видевший всё от начала до конца.
Воля денежного мешка для них важнее того, кто прав, а кто виноват. И личные телохранители из именитых школ — не исключение. Ни у кого нет ни чести, ни совести.
— Шайка воров, да и только.
Пробормотав это, Тхак Комён медленно потянул из ножен свой тесак.
Причина ему неведома, но Сан Чжэён явно не собирался отпускать его по-хорошему.
Неужели окрик «стойте» в запале — такое тяжкое преступление?
Настолько, что из-за него должны погибнуть люди?
Чем больше он думал, тем абсурднее это казалось, — но когда сила на стороне противника, деваться некуда.
«Чёрт! Если уж подыхать — заберу с собой побольше.»
Миг — и всё взорвётся.
Но тут издалека донёсся раздражающе знакомый — до жути знакомый — смех.
— У-хе-хе-хе-хе! Это что ещё за дурдом? Воняет. Воняет, говорю. Не правда ли, молодой господин?
На слова старца Девяти Небес Сим Тхона Ён Джокха проворчал:
— Старик Сим, хватит причитать про вонь. Разберись-ка лучше с этим сбродом. Что за увеселительный дом такой? Мы вообще по адресу? Одно из трёх лучших в Кэфэне гнёзд продажных девок — так ведь?
Полумёртвый Пхун Ёнчхо широко распахнул глаза.
— Вот теперь вам конец...
Следом Тхак Комён с размаху воткнул тесак в доски крыльца — «хрясь!» — и заорал:
— Ааа! Мать вашу! Думал — всё, крышка! Старик Сим! Братишка Ён! Вы видели, что эти твари творят?! Видели?! От обиды и злости меч в руках не держится! Сделайте что-нибудь с этими ублюдками!
Сим Тхон вразвалку зашагал через двор.
— Тигр спустится с гор — и дворняги его облают. У-хе-хе! Эй, шавки! Живодёр пришёл. Бросайте оружие по-тихому.
Шестеро охранников увеселительного дома ринулись на Сим Тхона.
— Совсем рехнулся!
— Старый хрыч из ума выжил!
Сим Тхон шёл прогулочным шагом, лениво чертя в воздухе своим ивовым клинком.
«А-а-ах!» — один за другим охранники роняли оружие на землю.
Шестеро тряслись, зажимая кровоточащие запястья.
Добравшись до веранды, Сим Тхон задрал голову и посмотрел на стоящих наверху телохранителей.
— Мне подняться? Или вы сами спуститесь?
Начальник охраны Кан Мун с напряжённым лицом спросил:
— Уважаемый старший, кто вы?
— У-хе-хе! Зачем тебе? Пощады просить? Болван. Твой учитель — болван, раз воспитал такого, как ты. И школа, набравшая таких болванов, — тоже сборище болванов. Ну что, терпение лопнуло? Тогда прыгай сюда. Мигом порублю.
— Грр!
Скрипнув зубами, Кан Мун крикнул телохранителям:
— Чего стоите?! Убейте этого старика! Немедленно!
Кан Мун спрыгнул с веранды, и четверо последовали за ним.
Оставшийся в одиночестве на крыльце Сан Чжэён растерянно уставился на Тхак Комёна.
Предчувствие было скверным.
Телохранители — мастера, но, кажется, этому старику они не ровня.
Тхак Комён обратился к стоящему с бледным лицом Сан Чжэёну:
— Легко жилось, а? Весь мир у тебя под ногами. Но знаешь что? Сегодня ты по-крупному вляпался. Хочешь сохранить голову — придётся ползать на четвереньках.
— Чушь.
— Неужели ты надеешься на этих телохранителей? Не успею договорить — от них мокрого места не останется. Началось. Смотри. Раз, два, три. Двое осталось. Нет — четыре, пять. Всё.
Лицо Сан Чжэёна, наблюдавшего за двором, стремительно побелело.
Как и предрёк Тхак Комён, в мгновение ока все телохранители были разбросаны по земле.
Вскоре охранники Юнхиру и личные телохранители Сан Чжэёна стояли на коленях перед верандой ровным рядом.
Лишь Сан Чжэён неловко топтался наверху, озираясь по сторонам.
Ни Тхак Комён, ни Ён Джокха, ни Сим Тхон даже не удостоили его взглядом.
Всё их внимание было обращено к Пхун Ёнчхо.
Спустя некоторое время, переговорив с Пхун Ёнчхо, Ён Джокха обернулся к Сим Тхону.
— Старик Сим, иди скорее — разыщи своего человека из Чокхёллу. Надо поскорее выяснить, чьих рук это дело.
— Да.
Сим Тхон уже собрался уходить, когда нерешительно подал голос Сан Чжэён:
— Э-э... если вы ищете наёмных убийц, возможно, я смогу помочь.
— Правда? Если соврал — умрёшь страшной смертью.
Сим Тхон выкатил глаза, и Сан Чжэён отчаянно закивал.
— Чистая правда.
Сан Чжэён и вправду намеревался им помочь.
Рано или поздно они доберутся до Чукбана — и тогда заказ Чху Ёпчжина всплывёт сам собой.
А значит, нужно действовать на опережение.
Раскрыть, что всё это — дело рук Чху Ёпчжина, выполнявшего просьбу торговца тканями Чан Мунхо.
А потом, пока Чху Ёпчжин не успел потянуть за собой Сан Чжэёна, — убрать его.
В конце концов, для подтверждения фактов достаточно добраться до Чан Мунхо.
С Тысячеубийственным Демоническим Глазом Чхок Догваном он уже заранее закинул удочку — осталось лишь связаться.
Глоть.
Кадык дёрнулся — сухой ком сглотнулся с трудом.
При мысли, что отныне всё должно решиться молниеносно, во рту стало сухо как в пустыне.