Глава 107. Сильный — это тот, кто выживает
Когда прозвучали слова: «Появился Джокха», — Ён Мубэк и Ён Сынбэк отреагировали по-разному.
Ён Мубэк, который жил в клане Намгун и не знал о заточении Ён Джокхи, искренне обрадовался. Он испытывал перед братом некоторое чувство вины.
Напротив, Ён Сынбэк, который более десяти лет жил бок о бок с запертым в кладовой Ён Джокхой, отнёсся к новости равнодушно. Он не питал к брату ни малейшего интереса.
Если бы у Ён Сольчжу не было особого опыта с лагерем Обон, она ничем не отличалась бы от Ён Сынбэка. Ведь и её детство прошло в руках Пэк Миджу.
— Как сейчас живёт Джокха? Ты с ним виделась? Он в Кэбоне?
Ён Сольчжу ответила на торопливые расспросы Ён Мубэка:
— Старшие братья, не удивляйтесь тому, что услышите. Помните того молодого разбойника из Десятки с горы Обон, который владел выдающимися боевыми искусствами? Это и был Джокха.
— Что?
— Серьёзно?
Глядя на изумлённые лица братьев, Ён Сольчжу пожала плечами.
— Да, и тысяча лянов, которые они тогда потребовали именно с поместья Варён, тоже не случайность. Поверить трудно, но это правда.
Ён Мубэк, поразмыслив, покачал головой.
— А ты ничего не путаешь? Как ребёнок, запертый в кладовой в шесть лет, мог овладеть фехтованием поместья Варён?.. До моего отъезда в клан Намгун он даже не приступил к изучению боевых искусств.
— Я слышала это от самого бывшего атамана лагеря Обон. Он сказал, что Джокха обнаружил в кладовой тайные свитки, оставленные предками Ёнов. Получилось «нет худа без добра».
— Хм! Так вот почему Десятка с горы Обон владела фехтованием поместья Варён. Если это не наёмники проболтались, а Джокха сам их обучил, тогда всё сходится.
Ён Мубэк не видел воочию мастерства Ён Джокхи и потому подумал: «А ведь и правда могло так быть».
— Так значит, всё это устроил тот мальчишка ради мести поместью Варён? Мало того что выдоил тысячу лянов, так ещё и научил разбойников Зелёного Леса нашему фехтованию? Уму непостижимо.
В голосе Ён Сынбэка звучало явное раздражение.
Тогда Ён Мубэк бросил:
— Сынбэк, не суди Джокху. Если вспомнить, что сделала мать… Эх!
— Брат, это другое. Ты забыл, как мы из-за того долга в тысячу лянов мучились? Долг Школе Итянь до сих пор не отдан. А тут ещё и обучение разбойников Зелёного Леса родовому фехтованию? Это всё равно что вымазать имя поместья Варён грязью. Представь, разбойники владеют Мечом Девяти Небес. Чёрт!
— Когда мы принимали наёмников без разбора, утечка Меча Девяти Небес была лишь вопросом времени. Если по справедливости, мы и сами поступали похоже. У нас нет права упрекать в этом Джокху.
Слушая горячий разговор братьев, Ён Сольчжу прикусила губу.
«Сказать ли им, что мастерство Джокхи приближается к Благородному Мечу?»
Поколебавшись, Ён Сольчжу осторожно разомкнула губы:
— Старшие братья, мастерство Джокхи может оказаться куда выше, чем о нём говорят.
Ён Мубэк удивлённо посмотрел на сестру.
— Того, что я услышал от тебя и от дядюшки Ёна, уже достаточно, чтобы поразиться. А оно ещё выше?
— Да. По словам третьей ученицы Школы Итянь, госпожи Ли, оно близко к мастерству великого героя Благородного Меча.
— Это как же…
В этой части даже Ён Мубэк не смог легко согласиться.
Пусть он и обрёл в кладовой невероятное наследие, но прошло-то всего десять лет. Даже учитывая силу тайных свитков предков, такое всё равно невозможно.
Ён Сынбэк тоже отреагировал скептически:
— Цыц! Вздор. В таком возрасте подобного уровня не достичь, даже если бы его взращивали по всей строгости в одной из Семи Школ и Двух Врат.
Ён Сольчжу не нашлась что возразить.
Слушая братьев, она и сама подумала: а ведь и впрямь.
Сразиться со старейшиной мечом Школы Итянь и уйти при помощи управления мечом силой ци — это ведь не значит быть равным Благородному Мечу!
Когда она слушала Ли Сомин, то поддалась настроению и приняла всё на веру. Но теперь, слушая братьев, в ней проснулись сомнения.
Несомненно, мастерство Ён Джокхи выдающееся, но действительно ли оно того же уровня, что и у Благородного Меча?
«Нет, мне кажется, я что-то важное упустила…»
Запоздало вспомнив, Ён Сольчжу ахнула и стукнула себя ладонью по лбу.
— Точно! И ещё: Джокха, говорят, разорвал связь с нами, Ёнами.
— Ты с ним виделась? — спросил Ён Мубэк, и в его взгляде мелькнуло сожаление.
— Нет. Мне рассказали об этом его побратимы, которых называли Десяткой с горы Обон. Двое из них покинули Зелёный Лес и поступили в торговый дом. Причём именно в Гымсон.
— Хм. Я понимаю чувства Джокхи, но… как жаль. И надо же — снова встретить этих людей в Кэбоне. Тебе, наверное, тоже не по себе.
— Да так. Кстати, благодаря им поместье Варён стало в Кэбоне знаменитым — ты знал?
— О чём это ты?
Ён Сольчжу коротко рассказала братьям о событиях в Кэбоне.
— …и поскольку известно, что эти двое убийц из поместья Варён, фехтование поместья Варён снова привлекло внимание.
Ён Мубэк горько усмехнулся:
— Хм. Не знаю даже, радоваться этому или нет.
В прошлом году из-за выходки Феи Лунной Ночи честь поместья Варён была втоптана в грязь. И вот теперь о фехтовании поместья Варён снова заговорили — вроде бы повод для гордости. Но если вспомнить, кто эти двое, радоваться от души уже не получалось.
Ён Сынбэк недовольно бросил:
— Чёрт! Это всё потому, что поместье Варён исчезло. Если бы оно стояло целым, разбойники не смели бы трепать о себе как об учениках поместья Варён. Согласись, брат?
— Не знаю. Если они учились фехтованию у Джокхи, как можно отрицать, что они с поместьем Варён связаны?
— То есть, брат, ты считаешь этих воров учениками поместья Варён?
— Не в этом дело. Я говорю, что нельзя отрицать факт: они изучили фехтование поместья Варён.
Ён Мубэк, мучимый чувством вины перед Ён Джокхой, по возможности старался быть терпимым.
Если признать, что Десятка с горы Обон вышла из поместья Варён, то и Ён Джокха окажется связан с поместьем Варён. Ён Мубэк хотел сохранить хоть такую связь с братом.
— Брат, с нас одного предательства наёмников хватило, разве нет? Только не Зелёный Лес, прошу.
— Эх, парень. Поместья Варён уже нет — что ты так разборчив?
— Мать ведь говорит, что отстроит его заново. Ты разве не знаешь, что мать — если решит, то сделает?
Ён Сольчжу, поражённая, широко распахнула глаза:
— Что? Мать собирается отстроить поместье Варён? Где? Подожди, а как же Фея Лунной Ночи? Эта ведьма ни за что не оставит поместье Варён в покое.
Ён Сынбэк ответил с торжествующим видом:
— Похоже, она хочет основать его в Чончжу. И с Феей Лунной Ночи, кажется, собирается как-то договориться. Скоро уже не придётся жить нахлебниками в поместье Ян.
— Договориться?.. Ты хочешь сказать, что эта ведьма прикроет всё, что сделала с отцом и с поместьем Варён?
Ён Сольчжу, мечтавшая стать героиней своего поколения, нахмурилась.
Трагическое прошлое остаётся раной, носимой с честью, а позорное прошлое — всего лишь срамом.
— А что делать? Семь Школ и Двое Врат и те потихоньку обходят культ Юмён стороной — а нам сражаться? Ты, похоже, не понимаешь, какие сейчас времена. Уцелевшие из клана Намгун тоже бежали из Лояна в Чончжу, скрываясь от храма Уолха. Жаль их, конечно, но они так и сгинут поодиночке. Чтобы чего-то достичь, нужно уметь смотреть правде в глаза. Знаешь поговорку? Не сильный выживает, а кто выжил, тот и сильный.
Ён Сольчжу гневно посмотрела на Ён Сынбэка.
— Так ты собрался первым склонить голову перед Феей Лунной Ночи? Перед той ведьмой, что втоптала поместье Варён в грязь? Ты простил ей то, что она сделала с покойным отцом?
— Живые должны жить. Через одно поколение — никто и не вспомнит. Клан Намгун будет окончательно забыт, а поместье Варён сохранится как один из родов мира боевых искусств.
— Старший брат, неужели и ты так думаешь?
Ён Мубэк украдкой отвёл взгляд от сурового взгляда Ён Сольчжу.
— Старший брат, разве тебе можно так — хотя бы из уважения к учителю Королю Мечей?
— Я… Эх! Прежде всего восстановление поместья Варён продавливает мать, и я тут ничего сказать не могу. Если я попытаюсь её отговорить от встречи с Феей Лунной Ночи, она всё равно не послушает.
— Сколько ещё ты будешь идти у матери на поводу?
Когда Ён Сольчжу принялась наседать, не выдержавший Ён Сынбэк вмешался:
— Сольчжу, хватит. Пусть мы и не понимаем друг друга, но обвинять родных не должны.
Все трое умолкли.
Ён Джокха, поместье Варён, месть — ни в чём не было ясности.
Тупо посидев в молчании, Ён Сольчжу с горьким лицом простилась с братьями.
***
Конец двенадцатого месяца.
Кэбон.
Вход на ночной рынок Чинан.
В начале часа Ю (около пяти вечера) к переулкам по обе стороны от входа на ночной рынок один за другим стали стягиваться воины. Слева — торговый дом Гымсон, справа — торговый дом Хэвон.
У торгового дома Гымсон было тридцать воинов, у Хэвона же — целых пятьдесят.
Однако глава торгового дома Гымсон, Гым Дончжин, держался невозмутимо.
Издревле исход боя решает не количество, а наличие на вашей стороне умелых мастеров. Недавно он принял к себе двух известных бойцов, и потому был спокоен за себя.
То же чувствовал и главный командир Великий Клинок Безпредельный Ма Сандо.
Выходец из Школы Мугык, он возлагал большие надежды на Пхун Ёнчхо и Тхак Комёна.
В отличие от прочих подчинённых из известных школ, эти двое внушали ему больше уверенности.
И сейчас, когда другие выглядели подавленно из-за численности противника, Пхун и Тхак держались хладнокровно.
«Молва не лгала. Говорят, они изрубили профессиональных убийц…»
Хоть наёмников и считают грубым народом, мало кто из них блещет в настоящем бою. И в этом смысле приход этих двоих был поистине ходом небесным.
Глава Гым Дончжин подал знак главному командиру Ма Сану.
И тогда Ма Сан вышел вперёд, держа огромный девятикольцевой клинок, на котором подрагивали девять колец.
— Великий герой Каль! День холодный — нужно ли непременно проливать кровь? Уступите ночной рынок Чинан торговому дому Гымсон. Мы и так до сих пор многое уступали.
Каль Хон, командир отряда Хамволь торгового дома Хэвон, холодно усмехнулся.
— Хм! Что за вздор! Уж лучше вам самому, великий герой Ма, поберечь своих людей и отступить! На ночной рынок Чинан мы вышли первыми — почему вы являетесь следом и предъявляете требования?
— Пуф! Если не хотите уступать, так и скажите. Зачем выдумывать небылицы? Все знают, что ночной рынок Чинан освоил торговый дом Гымсон.
— Что? Хватит трепаться, давайте уже драться. Мы ведь за этим пришли, не так ли?
Имея численное преимущество, командир Каль Хон держался уверенно.
В торговом доме Хэвон не было главного командира, но Каль Хон выполнял эту роль. Он был старше всех, обладал высоким мастерством и пользовался всеобщим уважением.
Вскоре командир Сан Ам и командир Ён Сольчжу заняли места слева и справа от Каль Хона.
Тогда Ма Сан украдкой оглянулся.
В одиночку ему было не пробиться через тех троих, и он искал, кто пойдёт с ним.
Взгляд Ма Сана скользнул мимо двух командиров и остановился на Пхун Ёнчхо и Тхак Комёне.
Ма Сан тут же сделал им знак глазами.
Эти двое внушали больше доверия, чем командиры, у которых ещё до боя сдали нервы.
«Пожалуй, скоро командиров придётся менять».
Пока он так размышлял, Пхун Ёнчхо и Тхак Комён встали по обе стороны от Ма Сана.
Мгновение, когда вот-вот вспыхнет схватка.
Ён Сольчжу первой шагнула к Ма Сану.
Желая избежать встречи с Пхун Ёнчхо и Тхак Комёном, она первой выбрала противника.
Естественным образом Каль Хон оказался напротив Пхун Ёнчхо, Сан Ам — напротив Тхак Комёна.
Ма Сан, видимо, остался доволен таким раскладом, и уголки его губ слегка приподнялись.
Он исподволь подталкивал противников к поединку командиров, а те, не подумав, на это пошли.
При численном перевесе врага лучший способ поднять боевой дух своих — это поединок командиров. К тому же таким способом можно убавить ряды вражеских мастеров — ещё один бонус.
Вскоре девятикольцевой клинок Ма Сана и меч Ён Сольчжу скрестились.
Дзынь-дзынь, чо-чо-чанг. Чанг. Чааа-нг.
Звон девяти колец девятикольцевого клинка разносился далеко вокруг.
Чем выше мастерство, тем острее чувства.
Ён Сольчжу невольно нахмурилась.
Назойливый звон «дзынь-дзынь» мешал ей, и к горлу подступала тошнота.
А это значит, что её душевное равновесие пошатнулось.
И тут до её ушей внезапно донёсся возглас «Уа!».
А следом она увидела, как воины торгового дома Гымсон ликующе размахивают оружием.
Неужели бой уже закончился? Но ведь Каль Хон и Сан Ам — мастера, против которых даже она не могла гарантировать себе победу.
Ён Сольчжу отбила девятикольцевой клинок и быстро повернула голову.
«А? Что это?»
Каль Хон и Сан Ам стояли неподвижно, истекая кровью из плеч.
У обоих на лицах было не столько негодование, сколько ошеломление, словно они увидели нечто непостижимое.
***