Глава 07 Метод балбеса 2
Мошенник Гиллион.
Когда я бесплотным духом носился туда-сюда, мне случалось читать о нём в памяти вселенца. Безумный аферист, перевернувший вверх дном всю Империю и обчистивший треть всего дворянства.
Помню, что даже когда я читал об этом, у меня дух захватывало. Прочитав память вселенца, я понял вот что: схема, которой пользовался этот гад, на первый взгляд выглядела совсем простой.
— Я обнаружил рудник!
Вот к чему он прибегал. Выдавал себя за гения горного дела.
— Может, не желаете вложиться?
Сперва он находил какого-нибудь дворянина — в меру жадного, но при этом с приличной репутацией, — и говорил ему, что отыскал рудник с неплохими запасами. Серебро, медь, железо, золото — это всякий раз менялось. Важно одно: объявить, что найден рудник с недурными залежами.
А затем говорил дворянину: дай денег на разработку рудника — и я отстегну тебе процент с добычи. И забирал деньги.
Обычный мошенник на этом месте выбрал бы одно из двух: схватить деньги и залечь на дно либо попасться за шкирку. Но этот аферист Гиллион был другим. Потому что.
Этот гад и вправду, получив деньги, выплачивал вложившемуся дворянину долю с добытой руды.
«Чокнутый, иначе не скажешь.»
Разработали рудник — пошла руда. Стало быть, и не мошенник вовсе, нет?
— Прими и моё вложение!
— Да нет, вложений уже довольно, так что это как-то…
— Но ведь можно найти и другой рудник!
Поразительно лакомая доходность. Безупречная надёжность. И простота, с какой он отказывался от даровых денег.
Дворяне, насмотревшись на всё это, наперебой кинулись вкладываться в Гиллиона. Один, второй, третий — вкладчиков у Гиллиона становилось всё больше. И руда, и средства, что он им выплачивал, тоже росли. И вот.
И когда Гиллион, выбившись в первые ряды горнорудного дела, стянул к себе всё внимание дворян.
Гиллион внезапно залёг на дно, и сразу после этого схема его аферы вскрылась.
Да.
Этот безумный аферист на полученные от вкладчиков деньги втихую скупал руду и ею же расплачивался!
«На деле купил один захудалый рудник для прикрытия, и этот один рудник распродал не одному десятку дворян.»
Подошёл срок выплаты — чтобы не вызвать подозрений, вынимаешь деньги у задних вкладчиков и передаёшь передним. Схема, при которой убыток в принципе невозможен.
Так он мало-помалу раздувался, а потом залёг на дно. Одних только обманутых дворян — самое меньшее несколько сотен. Дело было настолько громкое, что экономику Империи зашатало. Вселенец называл это «схемой Понци» — видать, у него в мире случалось что-то похожее.
Как бы то ни было, важно одно. Прославленный аферист, о котором писано в памяти вселенца, объявился у меня перед носом.
И мало того — он собрался надуть наше виконтство.
— Ха-а.
— Чего вы так вздыхаете? Земля под вами того гляди провалится.
— Хорошо тебе, Джеймс, душа на месте. А у меня сейчас в башке такая каша, помереть впору.
Стоило мне скривить кислую мину и обронить это, как Джеймс вздрогнул и невесть когда припасённое вытащил из-за пазухи — какое-то печенье, пахнущее сладким, — и протянул мне. Я уставился на него молча, и Джеймс осторожно принялся объяснять.
— Я слыхал, что, когда настроение скверное, хорошо съесть чего-нибудь сладкого. Может, отведаете хоть это да отойдёте душой?
— А это тебе кто наплёл?
— А? Это мне Кэмпбелл, служанка из замка, рассказала…
— И печенье тоже от Кэмпбелл? Небось ласково так спросила, нет ли у тебя в последнее время каких неприятностей, да и сунула?
— А, да. Откуда вы знаете?
— Эх ты, дурья башка. Ну сам прикинь, ты это мне суёшь? Сам и лопай побольше. Эх-х.
Слопай я это подчистую — и враждебность, что Кэмпбелл ко мне питает, раздуется этак раз в пятьдесят. Ну как можно быть таким непрошибаемо тупым.
Покачав головой над несбыточной влюблённостью Кэмпбелл, я развалился на подоконнике. Задачка-то была из тех, что никак не желают решаться.
«Это же мошенник как пить дать.»
Гиллион — аферист.
Это факт, проверять и нечего. По тому, что я вчера мимоходом разнюхал, выходило, что нынешние делишки Гиллиона один в один совпадают с памятью вселенца.
Хоть какое утешение: когда я порылся в мутных воспоминаниях, выходило, что род из-за денежных дел ни разу не шатался. Отец человек довольно осмотрительный, так что либо вовсе не вкладывался, либо, даже если и вложился, пустил в оборот только свободные деньги рода.
Афера этого гада на род почти не повлияет. Так было и в прежней истории. Раз так, то можно ведь не возиться, не ловить его, оставить всё как есть — и проблем не буде…?
— Погоди-ка.
— А?
— Джеймс. Если я попрошу отца отправить меня в столицу — какой будет ответ?
— Это уж… запрут вас в комнате.
— Так и будет, да? Отец, вассалы и чиновники сговорятся в одну шайку и будут из кожи вон лезть, лишь бы не выпускать в свет балбеса номер один на всё виконтство?
— Да нет, ну зачем вы так говорите…
— Отвечай.
— …Да.
— А если сюда вклинится одна переменная?
— А?
— Ну, скажем, если поймать афериста, что нацелился обчистить владения, или если на переговорах отличиться так, что только держись.
И что, одного такого раза хватит, чтобы вернуть доверие?
Нет, так я не думаю. Сколько лет я профукал, сколько дел натворил — будь во мне хоть капля стыда, и надеяться на такое нельзя. Но.
Что мне сейчас нужно — это не безоговорочное доверие, а зацепка. Один шаг, после которого в меня смогут поверить.
— Решено.
— А? Что решено?
— Отлучусь ненадолго. И денег займи. Вернусь — отдам.
— А? Да нет, как же…
С ошарашенной физиономией Джеймс протянул мне свой кошель, а я выхватил деньги из его руки и многозначительно ухмыльнулся.
— Место, куда я с деньгами хожу, у меня всего одно.
— …Неужели.
Окраина виконтства. Есть там захудалый кабак, куда не достаёт свет, и собираются в нём всякие. Те, с кем я знаком и по мутным воспоминаниям прошлой жизни, и по чётким воспоминаниям нынешней.
— Схожу в кабак.
Покажу-ка, на что я способен, когда берусь всерьёз.
* * *
Найдётся ли на свете наёмник, который не любит деньги, — вопрос спорный, но Кайя и среди прочих выделялась особой любовью к деньгам.
В отличие от других наёмников, что копят деньги ради роскоши, Кайя не больно-то баловала себя роскошью да усладами. Денег ведь меньше становится. Несмотря на смазливую внешность, и романов не крутила. Подцепят на крючок — а это сплошные траты. Подарки от других принимала, но и только.
И не было тут никакой высокой причины — вроде того, что она тайком опекает сиротский приют или что ей позарез нужно скопить денег. Ничего такого возвышенного.
Кайе просто-напросто были любы золотые, что копятся горкой, и от одного звона монет ей становилось хорошо. Убийство, охрана, грабёж, похищение, зачистка — за всё, что приносит деньги, она бралась. И вот.
И среди всех Кайиных заработков особенно прибыльным было вот что.
— Ишь ты, наш барич. Думала, ты белоручка-зубрила, а играешь-то недурно. Я ж на твоём блефе чуть не попалась, надо же.
К примеру, обчищать в карты баричей из богатых домов, что засели в кабаке поиграть.
И мало того — снова заманивать этих баричей за стол.
— Т-ты вот тут и сиди. Я ещё денег принесу, так что ни с места, жди!
— Я-то всегда тут. Только вот сумеешь ли принести, не знаю? Барич столько уже спустил. Не влетит тебе от главы гильдии?
— А что отец?! Думаешь, мне что, отца бояться надо?!
— Ой, да я не о том. Я ж за барича беспокоюсь, только и всего.
Кайя замахала руками с таким видом, будто и в мыслях ничего не держала, а никудышный наследник-балбес из захудалой торговой гильдии, пыхтя, выскочил вон. Хозяин кабака, проследив за ним, глубоко вздохнул и исподволь сузил глаза. И, поймав этот взгляд, Кайя вздрогнула.
— Ты чего? Мастер. Хоть в упор гляди, всё одно с меня ничего не возьмёшь…
— Не зарывайся, Кайя. Пока в кабаке шум не поднялся.
— Э-э, ну. Сегодня я немного содрала.
— Нарочно ведь по мелочи обчищаешь. Чтоб он снова приходил. Если сложить всё, что ты у этого зубрилы за это время вытрясла, на эти деньги можно бы лавку какую прикупить. Кончай, пока не раскусили.
— Да ну… подумаешь, сколько там содрала…
В ответ на голос обветшалого хозяина кабака Кайя забегала глазами туда-сюда, будто увиливая, и фыркнула со смешком. Что и говорить, водилось за ней понимание, что обобрала-то она и впрямь немало.
В деле наживы управление рисками — штука важная. Особенно когда зарабатываешь, как Кайя, охмуряя людей за игрой.
Оберёшь в карты зловредного дворянина до самой души — назавтра к тебе на постой нагрянут рыцари. Даже если попался такой, кому духу не хватит угрожать, — выпотроши его до души, втяни в игру, и репутация твоя поползёт вниз, а с ней упустишь и шанс на куда больший заработок.
Оттого, как там другие игроки, неведомо, но Кайя по большей части меру знала. Сейчас как наёмница она зарабатывала куда больше, чем как игрок, — так с какой стати ей ради лёгких деньжат спускать всё за игрой да портить заодно и наёмничью свою репутацию?
— Да буду в меру держать. Мастер. А лучше скажи — заказов в последнее время не подбрасывают?
— Всё то же. Убийство, похищение, угрозы — ничего другого.
— А расценки?
— Плата-то недурна, да под твою мерку не подходит. Ты ж за такое дерёшь несусветно дорого. Может, за сбором трав сходишь?
— Не, обойдусь. С такого и гроша ломаного не наживёшь. Куда сподручнее тут баричей обдирать.
Хихикнув, Кайя подпёрла подбородок ладонью на столе и припомнила того зубрилу, что только что вышел. Думает, видать, что не попался, а сам всё косится на неё этаким сальным взглядом.
«Пора, что ли, местечко сменить.»
Смазливое лицо для наёмника может обернуться и выгодой, и изъяном. А уж для такой, как Кайя, что берётся за всё подряд, и подавно.
Дворяне, что зовут к себе в наложницы, в любом краю валом валят, и тех, кто сулит денег за разок, тоже хоть отбавляй. Даже эти, что зовутся рыцарями да твердят, будто рыцарству обучены, сплошь и рядом строят ей глазки.
Тот зубрила, давешний, ещё ничего. Хоть и выдаёт себя с потрохами, а вслух-то не произносит. На том даже подзаработать можно.
А вот липучие — те так просто не отвяжутся, а и отвяжутся, так чаще с осадком. Этот зубрила сейчас смирный, да как глаза зальёт — кто знает, во что обернётся.
— Мастер, рассчитай-ка.
Пора менять насиженное место. Рассудив так, Кайя поднялась со стула. И в тот же миг распахнулась дверь.
— Погоди рассчитываться, посиди-ка ещё? Кайя. Раз уж зашла.
— …Чего?
На негромкий голос Кайя невольно обернулась — и лицо её просияло. Оно и понятно: лицо вошедшего в дверь было ей знакомо.
— Собутыльник мой! Балбес Рэй, барич пожаловал? Тоже сегодня выпить заглянул? А у меня как раз доброе винцо завезли. Из крепких.
— Винцо — это славно. Только сейчас я не пить пришёл.
— А зачем тогда? На рожу мою полюбоваться?
— Вот ещё.
Кайя фыркнула со смешком, глядя, как ухмыльнувшийся Рэй усаживается за стол. Знала ведь, что он не из тех, кто хоть раз глянет ей в лицо.
«Лёгкий он, вот что.»
Рэй Цик. Балбес из дома виконта Цик.
Люди в свете звали его балбесом, но Кайя с этим целиком согласиться не могла. По её-то опыту, Рэй малость отличался от прочих балбесов.
Во-первых, на смазливое её лицо никак не реагирует. И не то чтобы силится скрыть — нет, ему попросту нет дела. Тут уже плюсик. И это ли всё?
Хоть и угощает выпивкой, когда пьют вместе, а безобразий особо не устраивает. Балбесы обычно знай сетуют на белый свет да ведут себя задиристо, но за Рэем такого не водилось. Просто потягивает себе винцо да слушает байки о том о сём — словом, в самый раз для застолья, лучше собеседника не сыскать.
— Не пить, говоришь, пришёл? Так зачем? Дашь себя в простаки развести?
— Эдак запросто говоришь, что в простаки разведёшь.
— Так это странно сказано. Что я в простаки развожу — дело-то само собой. А барич не то чтоб в простаки попадает — ты сам мне поддаёшься, нет? Сидишь и не встаёшь, покуда всё принесённое не спустишь.
Вот что в Рэе особенно чудно. Жадности в нём никакой.
Те, кто увязнет в игре, обычно играют, чтоб выиграть. На то она и игра, в конце концов.
Но Рэй, когда нет-нет да садился играть, всякий раз приносил лишь скромные деньжата, в меру тешился игрой, пока всё не спустит, и на том заканчивал. Выиграет — особо не радуется, а и выиграет крупно — снова ставит, покуда всё не просадит. И в итоге — всё спустил, конец.
Кайя поначалу раз-другой подыгрывала ему да обчищала, но теперь так не делает. Ни к каким уловкам прибегать, обманывать соперника незачем — он и так знай тасует карты, пока всё не проиграет. Выиграет всё — а реакции никакой, к ней самой интереса не кажет, бесчинств не творит — вот он каков.
Где ещё сыщешь собутыльника лучше?
— Так зачем нынче пожаловал?
— Гэмбл. Пять миллионов белей.
— Пять? Сегодня широко гуляешь. А то всё по полсотни, по мелочи. Видать, поболтать вздумалось подольше?
— Нет, я ровно то и сказал — сегодня Гэмбл. Буду играть, пока тебя не обчищу.
— Да-да. Как же иначе.
Шшух!
Фыркнув со смешком, Кайя раскидала карты по столу, проворно перетасовала и раздала. Всё равно ведь, что бы он там ни говорил, будет тасовать карты, пока не проиграет.
Раз так, знай себе развлекай его разговором да обчищай. Раз уж притащил целых пять миллионов белей, видать, поговорить желает подольше.
«Слухи-то о нём в последнее время недобрые ходили. Возьму в меру да отправлю восвояси.»
Миллион белей.
Деньги по-своему немалые, но для дворянина — всё равно что гроши. Как-никак Рэй собутыльник вполне сносный, разве нет?
Поубавлю-ка хватку да возьму ровно столько, чтоб брани не схлопотать.
Рассудив так, Кайя взялась за карты. И в тот же миг до неё донёсся голос.
— Ва-банк.
— …?
— Я говорю — ва-банк.
Шшух!
Кайя поглядела на серебро, что хлынуло на стол, и обомлевшими глазами уставилась на Рэя.
— Что, зассал?
Рэй улыбался.
— Зассал — подыхай.
С тягучей, недоброй ухмылкой, какой Кайя за ним прежде ни разу не видела.
======================================================================