Глава 08 Метод балбеса 3
— Эх, бл*. Вот же угораздило. Не надо было на деньги зариться да браться за такой заказ. Барича-то твоего я выхожу, а сама подыхать буду как миленькая.
— Чего? Чего не сбегаю-то? Сдохнуть, мол, не страшно? Бл*, а это вообще разговор?
— Был бы заказчиком ты — вернула бы все полученные деньги да и дёрнула отсюда. Я тоже, знаешь ли, свою шкуру беречь умею.
— Только вот заказчик, который попросил тебя выходить и доволочь до тыловой крепости, — это твоя невеста. Та самая невеста, что неделю назад вместе с передовой крепостью на воздух взлетела!
— Останусь так — кто ж не понимает, что я тут подохну? Чтоб наёмнику бросить заказ, нужно выплатить неустойку. А заказчик, кому эту неустойку возвращать, — взял да помер, понимаешь?
— Бл*, и не пару медяков ведь получила. Взяла деньги — значит, отработай на все полученные. Хоть заказчик помер, хоть никто и не знает, что я этот заказ взяла, хоть даже сейчас, когда весь мир к чертям катится, — всё равно!
— Золото для меня — небо святое.
* * *
Я не сказать чтобы любил азартные игры.
Нынешний я — да, а вот прошлый, похоже, был не таков. Пока род рушился, а я, утонув в отчаянии, мариновался в выпивке, прошлый я ударился во все мыслимые удовольствия.
Чтобы забыться от боли, я заливал в желудок бутылку за бутылкой, пока не выворачивало, и обнимал женщин, обдолбанный по самые брови. Ради денег не гнушался сесть за азартный стол, а то и встревал в драки уличной шпаны, оставляя этих гопников калеками с перебитыми руками-ногами.
Конечно, воспоминания тех времён мутные и смазанные. Я тогда был не в себе, да и память эта не из важных, так что от неё едва-едва уцелели какие-то обрывки.
Но и этого хватает. Обчистить такую вот деревенщину, да ещё и не профессионального шулера, а наёмницу, — дело плёвое. Потому что.
В такого рода ‘поединках’ я обладал поистине подавляющим даром.
Шшух!
«Рыцарь, Королева.»
Глянув на пришедшие в руку карты, я немного подумал и хмыкнул. В Гэмбле это довольно высокий расклад — иными словами, проиграть с ним шансов мало.
Поглядел на этот расклад и снова хмыкнул. Жульничество было видно невооружённым глазом.
— Пас.
— …П-погоди, правда пас? Барич. У меня же слабая!
— Не куплюсь. Пас.
— Бл*…
Выслушав ругань Кайи, я ухмыльнулся, глядя, как она швыряет карты. Мой ещё не натренированный глаз не поспевал за руками Кайи, но это вовсе не значило, что я не способен раскусить её плутни.
«Помаленьку плутовать начинает.»
Поглаживая подбородок, я смотрел на изрядно разросшуюся на столе кучу — начальную ставку. Тридцать миллионов белей. В пересчёте на валюту вселенца — где-то тридцать миллионов вон.
Для меня, дворянина, и для Кайи, наёмницы из тех, кто прилично зарабатывает, это не такие уж большие деньги. Но если вспомнить, что пришёл я со ставкой всего в пять миллионов белей, то выходит, что сумма выросла аж в шесть раз.
План раздобыть средства через азартные игры можно назвать поистине гладким.
По крайней мере, пока что.
«Пора и насторожиться.»
Кайя, когда играет со мной в Гэмбл, обычно не плутует. Почему же?
Да потому, что я не заинтересован в том, чтобы выигрывать в Гэмбл. До сих пор я играл в Гэмбл, чтобы проиграть, и Кайя об этом знала.
Поэтому Кайя привыкла воспринимать сам Гэмбл как разновидность времяпрепровождения за беседой — место, где мы пьём и болтаем, пока я не спущу всё подчистую. Однако.
В этот раз всё иначе. Мне нужно непременно обыграть Кайю.
Потому что денег, чтобы купить Кайю, у меня пока нет.
«Кайя-златолюбка, помешанная на деньгах Кайя.»
Наёмница, готовая на что угодно ради денег. Но наёмница, которая никогда деньги не предаёт.
Вот что такое Кайя. Дорогая, со скверным норовом, на руку нечиста — но заказ, оплаченный звонкой монетой, не предаст, что бы ни случилось.
Если жизни грозит опасность, она, бывает, бросает заказ на полпути, выплатив неустойку. Но и в таком случае Кайя ни за что не растопчет ‘доверие’ и не предаст заказчика. Потому что считает это уважением к деньгам, которые сама зарабатывает.
Кадр, что ухитрился дотянуть почти до самого конца света и при этом ни за что не предаст.
Уж по меньшей мере для такого дела, где ходят суммы в десятки, сотни сотен миллионов, а порой и в сотни миллиардов, лучшего кадра не сыскать. А чтобы втянуть такую Кайю в опасное дело, нужна плата за заказ как минимум в сотни миллионов.
И эту плату за заказ я намерен заработать не у кого-нибудь, а у самой Кайи.
— Кайя. Может, пора уже сыграть всерьёз?
— …Чего этот барич опять несёт.
Видя, как помрачневшая от проигрыша Кайя зыркает на меня, я ухмыльнулся и в открытую вытянул карту из-под низа колоды. Кайя вытаращила глаза.
— Плутуй как хочешь, делай что хочешь. Можешь тянуть из-под низа, можешь карты подменять. Пока не попадёшься — стерплю.
— …Что-что?
— Ты ведь и без моего дозволения помаленьку плутовать собиралась, так делай это понапористее. Непонятно, о чём я?
— Ха. Нет, вы посмотрите на этого барича?
На моё дерзкое заявление Кайя поглядела с таким видом, будто это уже ни в какие ворота, фыркнула и принялась обмахиваться ладонью, остужая выступивший на шее пот.
— Барич. Ты не знаешь, что я за баба? Я Кайя. Кайя, которую с тех пор, как тут осела, ни разу не обчистили за столом.
— Наёмница ты первоклассная, а вот игрок — деревенская третьесортица. В столицу попадёшь — обдерут как липку.
— …За то, что признаёшь мою сноровку как наёмницы, спасибо, но в Гэмбл-то я тоже не так уж плохо играю? Даже с другими наёмницами почти всегда выигрываю…!
— Это они тебе поддаются, потому что у тебя норов поганый и ты, проиграв, начинаешь буянить.
Любой игрок, который знает наёмницу Кайю и хоть немного соображает, и не подумает обыгрывать Кайю.
Кто ж не знает, чем кончится, если плутовством обыграть скрягу, которая даже во сне держит кошель за пазухой, на груди, чтоб никто не стащил. Это и круглому дураку понятно.
— Тридцать миллионов белей, что ты мне продула. Не жалко? Это ж рядовому наёмнику на полгода жизни хватит. Отыграть бы надо?
— …Этого — на полгода жизни? Вот этого я спустить не могу.
— А, Кайя ведь хорошо зарабатывает, на такую сумму ей и полгода не протянуть. Тогда месяца три…
— Да я на это пять лет протяну! Были б деньги — я и одну траву жевать счастлива!
— …
Эй, да Раб и тот в такой нищете не живёт.
— Ну так что, не будешь? Может, я всё это заберу? Сгребу да и сбегу?
— …
Шшух!
На мои слова Кайя, пыхтя и глотая ярость, снова вытащила из-за пазухи золотые монеты и выложила на стол. Глаза горят огнём.
— Не знаю, что ты задумал… ну ладно, будь по-твоему. Раз так, то и у меня кое-что припасено.
— …
— Сыграть всерьёз велел барич. Ясно? Потом не вой и не цепляйся за подол.
Вой да цепляйся за подол, значит.
Глядя, как Кайя, рыча, тасует карты, я хмыкнул. Уж до того это было смехотворно.
— Кайя, помнишь, что я давеча сказал?
— …Это о чём?
— О том, что столичные игроки тебя оберут как липку.
Это чистейшая, без капли вранья, правда. Центр мира. Игроки имперской столицы искуснее любых других.
И ещё.
— Вот и испытай на своей шкуре. Каков уровень столичных игроков.
Пусть память и мутна, но я-то знаю. Даже когда я опустился и жил как пропащий, столичные игроки меня ни разу не обчистили.
— Вот что такое настоящий игрок.
Покажу-ка тебе, что значит «деревенщине нос отрежут, пока он глазами хлопает».
* * *
— Вскрываемся.
Если начать с итога, то Кайя проиграла семнадцать раз кряду.
— Целых пятьсот миллионов наварил.
— …Как.
Дзинь-дзинь!
Кайя, сидевшая в полном остолбенении и трясущаяся всем телом, вытаращив глаза, уставилась на Рэя, потряхивающего мешочком с золотом. Вид совершенно ничего не понимающий.
— Что ты сейчас и как сделал-то…!
— Что именно?
— Я же вытянула Императора…! Это ж было стопроцентно выигрышное положение…!
‘Император’. Самая сильная карта из всех.
Заполучив эту карту ловкостью рук, Кайя уверилась в победе. Ведь двух Императоров в одной партии быть не может.
Карта, способная побить Императора, всего одна. Собрать ‘Раба’, который один и бьёт Императора.
Но карты, нужные, чтобы составить Раба, она уже припрятала у себя. А значит, карты, способной побить Императора, по идее, существовать не должно.
…Так Кайя и думала — что победила, — ровно до тех пор, пока из руки Рэя не выскользнула карта, которой полагалось быть у неё самой.
— Да что ты, чёрт возьми, такое сделал!
Касался ли он колоды?
Нет. Рэй к картам не притрагивался.
Тогда, может, использовал ману?
Тоже нет. И ману он не пускал в ход. Рэй лишь смотрел, как Кайя тасует карты, и просто наблюдал, как она их припрятывает.
Ничего не сделал. Совершенно точно ничего не делал, а в какой-то момент карта, что была в её руке, очутилась на той стороне. В буквальном смысле — впору сказать, что это нечистая сила постаралась.
— Хочешь узнать, как я это сделал?
— …Х-хочу.
— А вот не скажу-у.
— У-у-у!
— Пфхы.
Глядя на Кайю, что схватилась за загривок от подскочившего давления, Рэй разразился хохотом и покачивал мешочком с золотом. И, уловив по этому зрелищу, что к чему, Кайя со скоростью света рухнула на пол.
— Барич. Прости один разок!
— Что простить?
— Я ж не знала, что ты такой игрок… а? Мы ж с тобой собутыльники. Это деньги, что я кровью и потом собирала! Ну как-нибудь, ну пожалуйста, один разок…! Без этих денег я помру!
— Кровью и потом обдирала чужие карманы, ты хочешь сказать. Тут на азартных играх ты примерно столько и наобдирала, нет?
— …
— И что ты за всё это время скопила плату за заказы и держишь на банковском счёте около пяти миллиардов белей, я тоже всё знаю. Расход этакий, конечно, ударит по кости, но ведь не помрёшь?
— Да нет, я и правда помру…
Вот, наверное, каково это — когда с тебя живьём сдирают мясо.
Кайя, роняя слёзы крупные, как куриный помёт, билась головой об пол кабака и вымаливала пощаду. И в тот же миг её осенила внезапная мысль.
‘Бл*…’
Не надо было. Надо было плюнуть и встать из-за стола ещё тогда, когда проиграла тридцать миллионов белей.
— Умоляю, верните. Великодушнейший барич!
Изрыгнув про себя ругань, Кайя проворно раскинула мозгами и распласталась ниц. А Рэй, глядя на это, хмыкнул.
— А почему я вдруг решил отыграть деньги — не спросишь?
— …А?
— Тот, кто играл, чтобы проигрывать, вдруг переменился и обчистил тебя дочиста. Обычно ведь это покажется странным.
— Ну это… да я подумала, может, баричу самому деньжат захотелось.
— С чего бы?
— Деньги ж — они хороши уже тем, что они у тебя есть.
Это ж само собой разумеется.
Глядя на Кайю, что говорила это с круглыми глазами, словно изрекала истину мироздания, Рэй покачал головой.
— Я не из тех, кто помешан на деньгах, как Кайя. Жаль тебя огорчать.
— …Тогда зачем отыгрывал? Нет, если ты не помешан на деньгах, так можешь же и вернуть.
— Так ведь они мне нужны были, чтобы тебя купить.
— …Чего?
— На эти деньги я тебя куплю.
— …Меня?
‘А?’
Немного подумав, Кайя оглядела себя и украдкой покосилась на грязное зеркало, стоявшее в углу кабака. На себя — заплаканную, в соплях, неказистую с виду, но всё же одну такую, у кого с внешностью хоть что-то да в порядке.
— Ага, вот оно как, значит?
— ?
Так-так. Этот балбес, с виду к ней равнодушный, в конце концов тоже мужик, разве нет? Да ещё мужик, что и совершеннолетия достиг совсем недавно, — поистине в самом соку, кровь играет.
Уверившись, что теперь она в выигрышном положении, Кайя выпрямила распластанное тело, села на стул и обольстительно закинула ногу на ногу. Тут же высокомерно вздёрнулась шея.
— Раз такое дело, то это уже другой разговор. Барич. Пятьсот миллионов — это до смешного мало. Це-на~ не сходится~?
— Пятьсот миллионов — мало?
— А то.
Незаметно утерев слёзы и сопли, Кайя кашлянула, напустила на себя якобы соблазнительную улыбку и поглядела на Рэя из-под полуприкрытых век.
— Самой о таком говорить, конечно, неловко, но? Я ведь ещё ни с одним мужчиной не встречалась? И дело не просто в том, что телом, — а в том, что я вообще ничего такого не делала ни разу.
— …?
— Ну, я не говорю, что за деньги всё что угодно? Но как-никак ты ведь забираешь место первого возлюбленного у подающей надежды наёмницы Кайи. Пятьсот миллионов — это и близко не то. Тут хотя бы миллиардов тридцать белей надо, чтоб я подумала~
— Это ещё что.
— А, само собой, это цена для чужака, а вот баричу, ну — и лицом не дурён, и нрав ничего, в общем-то даже симпатичный? Тебе можно и сбавить, эдак до четырёх миллиардов? Я ведь и сама хочу, чтоб первое воспоминание осталось хорошим.
— …То есть.
Глядя на Кайю, что, выпятив губы — у-у — корчила якобы обольстительную мину, Рэй приложил руку ко лбу. Последовал ответ.
— Ты хочешь продать место своего возлюбленного за четыре миллиарда белей? Мне?
— А, ты не думай, что это для всех такая цена? Это для тебя, давнего собутыльника-барича, особое исключение. Самая низкая цена. Самая низкая. А кто мне не по душе — тому и за тридцать миллиардов белей не продам.
— А с чего мне это покупать?
— …? Ты ж сказал, купишь меня.
— Я сказал — куплю наёмницу Кайю.
— А?
— Сказал, что есть заказ. А это — плата за заказ.
— А? А…? Не на меня, значит, нацелился?
Леденящий взгляд.
Видя, как Рэй смотрит на неё взглядомхолоднееиледянеевсегонасвете, словно услыхал что-то немыслимое, Кайя начала заикаться.
— Н-нет… ну, о-ошибиться ж тоже можно… чего ты так смотришь…
— Хватит.
Дзинь!
Резко отсёкши бредни Кайи, Рэй вытряхнул мешочек с деньгами на стол. С грохотом обрушились золотые монеты.
Шшух!
— Это аванс. Выполнишь заказ как следует — получишь ещё миллиард белей. Идёт?
— П-погоди.
Кайя, вытаращив глаза на высыпавшиеся на стол золотые, заморгала. Ведь Рэй вывалил на стол все деньги, что выиграл у неё.
— За один заказ полтора миллиарда даёшь? Серьёзно?
— Мало?
— Н-нет, скорее наоборот, слишком много… вот в чём загвоздка. Что же ты заставить меня хочешь…
— Тебе это будет нетрудно. Я ведь всего-то одного мошенника изловить хочу.
— Мошенника?
— Гилли — слыхала о такой гильдии?
Торговая гильдия Гилли.
— Дока рудничного дела?
Немного покивав и порывшись в памяти, Кайя извлекла из её закоулка залежавшееся имя. Не та ли это новая гильдия, что в последнее время резко поднялась?
— Торговая гильдия Гилли — мошенники. Они продают шахты, которых и в помине нет.
— Нет, погоди, но ведь есть же люди, которым реально руду по расчёту выдали? Без настоящего товара это ж не получилось бы…
— Они на полученные деньги покупают руду и выдают её. Когда деньги тех, кто вложился раньше, кончаются, расплачиваются деньгами тех, кто вложился позже.
— …
— Я знаю всё: и где этот тип торгует рудой, и какое место он сделал шахтой для отвода глаз. Кайя, заказ, что я тебе поручу, — взять записывающую сферу, отправиться туда и заснять, что на той шахте творится на самом деле. Ну как. Дело нетрудное, верно?
— …
Охрана, надо думать, серьёзная. Попадёшься — точно убьют. Однако.
Среди наёмников Кайя славится тем, что разносторонне умела во всём, кроме дел, где надо шевелить мозгами. Уровень наёмников, нанятых мошенником без покровителей, по сравнению с Кайей — так, шантрапа.
— Сделать-то могу…
М-да.
Подумав немного, Кайя поставила локоть на стол и подпёрла подбородок.
— То есть барич вот о чём говорит, да? Заснять махинации торговой гильдии Гилли на записывающую сферу и принести.
— Именно.
— Только по-твоему не выйдет, барич? Барич, похоже, собрался скопить какое-нибудь вознаграждение и расплатиться им со мной как платой за заказ…
Задумка, в общем-то, складная. Но если разобраться — слишком уж она наивная, нет?
— Так или иначе, раз этот гад мошенник, то деньги-то он уже немало потратил. Вскроешь это — те, кто только собирался вложиться, может, и будут баричу рукоплескать, а вот те, кто уже вложился, на барича пальцем тыкать станут. Дескать, почему именно тогда, когда я вложился, ты всё вскрыл, почему вскрыл до того, как мне расчёт выдали.
— …
— Барич, ты в житейских делах несмышлёный, вот и думаешь, что сделай доброе дело — и все к тебе благоволить станут, а мир-то не так прост.
С виду Рэю, который как-никак уменьшил ущерб от мошенничества, возмещения убытков требовать не будут. У дворянских домов ведь тоже есть лицо, которое надо беречь.
Но и вознаграждения он не получит. Раз дом виконта Цик не станет выкладываться и платить за неё плату за заказ, то получить остаток — дело несбыточное.
— Выходит, по твоим словам, барич, ты остаток мне выплатить не сможешь?
— …
— Ну, пятьсот миллионов с учётом риска — плата не такая уж и плохая, так что взяться можно, но, может, прямо сейчас плату за заказ-то снизишь?
И всё же — разве не похвально, что он готов положить себя на доброе дело? За такое можно и снисхождение проявить. Решит подобный заказ — и её собственная репутация поднимется.
Будто делая одолжение, Кайя резко сбавила плату за заказ и, в ожидании ответа, расплылась в довольной улыбке. И в тот же миг тихо прозвучал голос.
— А кто сказал, что я вскрою?
— …Что-что?
— Зачем мне вскрывать? Столько денег в дело вложено, вскрою — одни убытки.
— …Н-неужели?
Глядя на Рэя, что с безразличным видом ковырял в ухе, ошеломлённая Кайя широко раскрыла глаза. Её осенила внезапная мысль.
— Неужели ты этого мошенника запугать хочешь и все деньги у него отнять…!
— Понимаю, о чём ты думаешь, но и это не то.
— А? И это не то?
— Стоит такой капитал куда-то увести — всё равно непременно поймают. Даже если хорошенько отмыть деньги, потом, когда мошенничество вскроется, всплывут наши имена.
В отличие от Гиллиона, которому, попадись он на мошенничестве, достаточно просто залечь на дно, Рэю терять есть что немало. Даже если Рэй спрячется, дому Цик придётся тут же возместить весь ущерб от мошенничества, а тогда дом Цик неминуемо обанкротится.
— Так что же ты тогда замыслил…
Не зацепить за слабое место и запугать, не вскрыть — так что же он, чёрт возьми, собирается делать?
— Дело простое.
На замысел, который и предположить-то невозможно, Кайя недоумённо склонила голову набок, и тогда Рэй подался вперёд. Голос всё ниже и тише.
— Почему мы не можем пустить в ход деньги, что этот тип намошенничал?
— Так ведь если вскроется, что это мошенничество, беды не оберёшься…
— А что, если сделать так, чтобы это было не мошенничество?
— …А?
— Кайя. Деньги любишь?
Озорная улыбка.
— Сделай со мной всего одно дельце. Уж денег-то я тебе дам заработать вволю.
Растянув по всему лицу такую вязкую улыбку, какой прежде было не видать, Рэй ухмыльнулся во весь рот и протянул руку. А следом прозвучало заявление.
— Давай-ка превратим подделку, какой история ещё не знала, в настоящую.
======================================================================